– Если ты поедешь со мной, то должен согласиться на мои условия. Безоговорочно.

– Безоговорочно, – повторил Паша без малейшего колебания.

– Ты не должен ко мне прикасаться в присутствии Кристофера и даже намекать на какую бы то ни было близость.

– Разумеется.

Ландо быстрее домчит их до побережья, подумал он рассеянно.

– И ты не можешь оставаться с нами долго.

Словно установленные ею границы могли защитить ее от распутных желаний.

– Ты устанавливаешь ограничение во времени, – отозвался Паша, уверенный в своем мастерстве любовника.

– И ты не должен смотреть на меня так, как сейчас, в присутствии посторонних, – заявила она, перехватив его взгляд.

– На людях я буду обращаться с тобой как монах. Она не удержалась от смеха.

– Ты на это способен?

– Дело в том, что монахи монахам рознь, – произнес он, лукаво блестя глазами.

– Мне нужны более весомые заверения, месье Дюра, – потребовала она игриво и твердо одновременно.

– При необходимости я буду до жестокости холодным. Никто ничего не заподозрит.

Трикси издала легкий вздох.

– Не стану отрицать, мне бы очень хотелось, чтобы ты поехал со мной. Очень, – повторила она тихо. – Хотя это будет неправильно.

– Соседи ничего не заподозрят. И слуги тоже. И Крис, – пообещал он. – Даю слово.

– Я не это имела в виду.

– А… правила приличия. Трикси кивнула.

Заметив ее внутреннюю борьбу, Паша подошел к ней и привлек к себе, обнял и прижал к груди. Он обнимал ее нежно, успокаивающе, по братски, стараясь рассеять ее сомнения. «Какое счастье почувствовать это после стольких лет одиночества», – подумалось ей. Его сильное тело согревало ее своим теплом, а азартная душа была лучом солнца в ее жизни. Может ли она позволить себе еще немного насладиться теми удовольствиями, что он предлагает, и его обществом? Может ли она позволить себе ту цену, которую, возможно, ей придется заплатить за его визит в Кент?

– Мы непременно должны купить Крису подарки, – заметил Паша.

– Нет, пожалуйста, ничего не нужно.

Он обратил внимание, что она отвергала не его, а подарки.

– Несколько игрушек не помешает, – попытался он уговорить ее. – Дети любят подарки.

Эта простая истина задела ее за живое. Стесненность в средствах лишала Трикси возможности баловать сына, и это мучило ее.

– Не знаю, – едва слышно произнесла Беатрикс. Она и так была перед ним в долгу.

– Мы купим всего одну или две вещи, – настаивал Паша.

– Не нужно.

Уловив в ее тоне сомнение, Паша спросил:

– А у Криса есть любимые сказки?

– О, Паша. – Ее глаза наполнились слезами. – Я много лет бедствовала.

– Значит, есть более весомый повод, дорогая, – успокоил он ее. – У меня много денег. От тебя не убудет, если ты примешь подарок и тем самым доставишь мне удовольствие. – Удовольствие, которое она ему доставила прошлой ночью, было достойно королевского подарка. Если бы ее не терзали угрызения совести, он бы прямо сказал ей об этом. – Ну же, соглашайся. Сделай меня счастливым.

Беатрикс подумала, что доставить радость сыну не грешно, совсем даже наоборот, и осторожно улыбнулась, хотя в глазах еще стояли слезы.

– Крис придет в восторг. Спасибо.

– Отлично. А потом мы купим кое что из одежды для тебя, – добавил он мягко, коснувшись ее щеки тыльной стороной ладони.

Она покачала головой:

– Нет, пожалуйста. Я ни в чем не нуждаюсь.

– Сначала Крис, – прошептал он и, наклонившись, чмокнул ее в кончик носа.