– Такое мне незнакомо, – отозвалась она со вздохом. – Я слишком долго жила вне светского круга. О Боже, – воскликнула она вдруг, вспомнив, как он отозвался о ее платье. – Надеюсь, мой убогий вид не скомпрометировал тебя.

Старомодные платья явно не вписывались в аристократический мир, в котором вращался Паша.

– Позволь тебя заверить, дорогая, что в любом наряде ты смотришься потрясающе. – Он слегка коснулся золотистого завитка на ее виске. – Я просто хотел объяснить тебе, что куртизанки одеваются совсем по другому.

– Ты тоже водишь их по магазинам? – поинтересовалась она, уступив любопытству.

– Нет, – солгал он не моргнув глазом. – Но ты доставила бы мне удовольствие, если бы согласилась, чтобы мы купили тебе новый туалет.

– Я буду чувствовать себя неловко. Еще хуже, чем в магазине игрушек.

– Возможно, мы сумеем прийти к какому нибудь соглашению, – предположил Паша, намереваясь осуществить задуманное.

– Все же хочешь добиться своего, – с укором заметила она. Он сделал невинные глаза.

– Я размышлял насчет компромисса.

Состроив недовольную гримасу, Трикси на минуту задумалась.

– Вряд ли из этого что нибудь получится, – наконец вымолвила она, не в силах преодолеть моральные принципы.

– Тебе очень пошли бы ленты и кружева. – Он окинул взглядом ее фигуру.

– Пожалуйста, Паша… – прошептала она, отодвигаясь от него, насколько это позволяло тесное пространство кареты. Его горячий взгляд смущал ее покой.

– Фиолетовый шелк, пожалуй, очень пошел бы к твоим глазам.

В ее воображении возникло соблазнительное платье из фиолетового шелка. Интересно, подумала она печально, сколько прошло времени с тех пор, как она в последний раз покупала себе наряды? Не только модные, но даже самую простую одежду? Весь ее гардероб состоял из перешитых платьев матери. Как повлияет это на состояние ее души, если она все же примет от него такой подарок? Насколько сильно пострадает ее честь, если желание приобрести обновку одержит верх? Впрочем, после прошлой ночи добродетель отошла на задний план. В Париже ее никто не знает, рассуждала она, уступая искушению приобрести наконец что то красивое и фривольное после того, как много лет ходила в обносках. А стоимость дамского платья для человека со средствами Паши была сущей безделицей. Пока она размышляла, платье из фиолетового шелка полностью завладело ее мыслями.

– Ты не сочтешь меня алчной, если я приму твое предложение? – спросила она. – Я бы смогла вернуть долг через год или чуть больше, как только мои конюшни начнут приносить стабильный доход.

– Ты самый бескорыстный человек из всех, кого я встречал, – ответил Паша с неподдельной искренностью. Из опыта он знал, что драгоценности – наилучший подарок для женщины. – Если хочешь, можешь отдать мне долг, когда твои конюшни станут более доходными. – Ее решение его обрадовало, но, уловив ее колебание, он тактично сменил тему разговора на менее опасную.

Он спросил ее о поездке в Париж, предпринятой в прошлом месяце, и с интересом слушал, как она рассказывала о штормовой погоде в проливе и о странной компании спутников, оказавшихся с ней в одном дилижансе на пути из Кале. Обсудив далее состояние дорог, Паша предложил отправиться на этот раз другим путем, минуя Амьен. Он обмолвился, что уже распорядился доставить его яхту из Гавра в другой порт. Это сообщение Трикси встретила с энтузиазмом и засыпала Пашу многочисленными вопросами. Оказывается, она ходила по морю с отцом, когда была еще маленькой.

– На небольших шлюпах в районе Дувра, – пояснила она.