Сам факт, что она обсуждала с Пашей подобные вещи, вызывал у нее сомнения в собственном здравомыслии. Не все ли ей равно, друг ему Мари или любовница?

– Обратись к моему адвокату, – предложил Паша. – Поговори с самой Мари.

Если бы не страстное желание вернуть Трикси – импульс, возобладавший над остальными, – Паша, в свою очередь, удивился бы своему стремлению успокоить женщину.

– Еще этот спектакль в салоне мадам Орман, – напомнила ему Трикси, кипя от возмущения при одной мысли, что их отношения с Пашей ни для кого не были секретом.

– Я просто попытался избавить тебя от чувства неловкости. И согласись, «что до появления Мари тебя все устраивало.

Вероятно, с ним следовало согласиться, но она еще не настолько успокоилась, чтобы признать его правоту.

– Ты надеешься, что это тебя реабилитирует?

– Ты так нервничала из за этой чертовой портнихи, что я посчитал необходимым придумать что то, чтобы ты расслабилась. – Паша пожал плечами. – Но прошу прощения. Мне не следовало этого делать. – Его губы дрогнули в улыбке. – Ругай меня всю дорогу до побережья, только перестань сердиться.

Покорность Паши Дюра должна была бы смягчить ее гнев. Однако она с вызовом спросила:

– Предлагаешь мне сделать вид, будто ничего не произошло?

– Да, пожалуйста. Я был не прав… и прошу меня простить, – добавил он мягко. Он не в силах был ее отпустить, хотя не мог найти этому разумное объяснение.

Несмотря на его оправдания и раскаяние, она должна была бы ответить ему отказом. Так поступила бы на ее месте любая разумная женщина.

Возникла пауза.

В переулок вбежали двое детей. Их звонкий смех вспугнул тишину.

Воспользовавшись случаем, Паша подошел к Трикси и протянул руку за чемоданом.

– Никто из нас не понимает, зачем мы это делаем. Я не был в Англии уже много лет.

– А я никогда не вступала в разговор с человеком, с которым не была знакома, – призналась она, давая понять, насколько необъяснимы ее поступки.

– Значит, мне повезло.

Приободренный ее признанием, Паша забрал у нее чемодан, привлек к себе и отступил к стене, освобождая детишкам проход.

Ощутив тепло его сильного тела, Трикси подняла на него взгляд и улыбнулась:

– Наверное, мне тоже повезло.

– Значит, друзья? – прозвучал над самым ухом его бархатистый голос.

– Чуточку больше, я бы сказала.

– Значительно больше, моя дорогая, очаровательная Трикси. – Он наклонился, чтобы запечатлеть на ее щеке легкий поцелуй. – Позволь мне показать тебе Ла Манш с палубы «Сокола».

Она тихонько вздохнула.

– Мне трудно ответить тебе отказом.

– Вот что я предлагаю. Ты скажешь, что тебе нужно, и я все доставлю.

– Неудивительно, что женщины виснут на тебе.

– Только не по этой причине, – усмехнулся он. – Но я постараюсь вести себя наилучшим образом, чтобы ты больше не убегала.

Трикси снова засомневалась в том, стоит ли везти его к себе домой.

– Напрасно я так поступила.

– Считай это отдыхом, – предложил он.

– От моей скучной и однообразной жизни.

– От наших жизней, – уточнил Паша.

Их внезапно завязавшиеся отношения казались ему не менее загадочными, чем ей. Быстро пресыщаясь женщинами, он часто их менял. Однако продолжительное путешествие в Кент наполняло его радостным ожиданием.

«Крису понравятся игрушки», – размышляла Трикси. Интересы сына были для нее превыше всего. И положа руку на сердце, если отбросить в сторону моральные и этические соображения, ей совсем не хотелось отказываться от очаровательного общества Паши.