– Может, не стоит, – попыталась она возразить, но в этот момент, расстегнув еще одну пуговичку, Пашины пальцы скользнули в ложбину на ее груди. Его собственнический жест живо напомнил ей о выданной ему прошлой ночью лицензии на право обладать ее телом.

– Тебе будет удобнее без платья. – Паша расстегнул все пуговицы. – И твое тело станет доступнее для совокупления.

Его слова отдавали вульгарностью, однако это не покоробило Трикси. Напротив, пульсирующее биение между ног усилилось. Неуемное плотское желание не укладывалось в рамки респектабельности. Истекая соком, она была готова на все.

– Мы оба знаем, как сильно тебе это нравится.

Он приподнял ее, чтобы сменить позу, и, повернув, усадил верхом себе на колени, сделав еще более доступной. Его возбужденная плоть уперлась ей в ягодицы. Она потерлась о его соблазнительную твердость.

– Как ты выдержала два года? – прошептал он, вытаскивая из рукавов ее руки и спустив платье с плеч.

Он поймал на себе знойный взгляд ее затуманенных фиалковых глаз.

– Я ждала тебя.

– Как мило. – Он приподнял на ней юбки, обнажил розовые бедра и пух на лобке. Погладив золотые волосы, он прошептал:

– Я позабочусь о тебе.

От сладкого обещания и нежного прикосновения его руки Трикси затрепетала, а когда его палец заскользил по влажным складкам, а затем проник внутрь ее словно пронзила молния.

Из за неплотно прикрытых штор в салон экипажа просачивались нити света, наполняя его рассеянным сиянием заходящего солнца, зажигаясь в глазах Трикси сладострастным огнем. В закатных лучах ее белая кожа казалась золотистой.

– Мне нравится, что ты ждала меня, – задышал он ей в ухо, еще глубже погружая палец. Присоединив к нему второй, он ласкал ее гладкие стенки с таким искусством, что у нее захватило дух. Всхлипнув, она изогнулась под его рукой, желая, чтобы он вошел в нее и проделал с ней все то, на что только он один был способен. Она нащупала пуговицы на его брюках и расстегнула первую, за ней еще одну, потом еще. Накал ее страсти стремительно нарастал, как и скорость, с которой неслись лошади. Ритмичное покачивание коляски лишь увеличивало наслаждение.

– Что, игра окончена, приступим к делу? – Очень довольный, Паша убрал руку.

– А ты возражаешь?

Она смотрела на него без признаков кокетства, с неприкрытым сластолюбием в глазах.

– Возражаю ли я совокупиться с тобой? А ты как думаешь?

– Я думаю, что ты готов совокупляться с кем угодно и где угодно, но в данный момент тебе подвернулась я.

Собственная дерзость ее испугала. Вот к чему приводит столкновение с откровенной сексуальностью Паши Дюра. Рядом с ним женщина становится разнузданной. Но ее слова, похоже, его особенно не шокировали. Вероятно, он уже много раз слышал подобное. Незначительное замешательство тут же сменилось любопытством.

– Ты похожа на девственницу, вырвавшуюся из монастыря на свободу. – Его голос с бархатной хрипотцой был исполнен жаркой истомы.

– Я хочу получить то, что ты можешь мне дать. Трикси чувствовала себя неуверенной девственницей, осознав слишком сильно, что желает его.

– Тогда нам стоит проверить, сможем ли мы его определить, – он извлек свое мужское достоинство наружу, – по месту назначения.

Паша находился в состоянии сильного возбуждения, и Трикси подумала, что лишилась разума, раз жаждет поместить это устрашающее оружие в свои ножны.

Словно прочитав ее мысли, он понял, что ей нужна ласка, и скользнул рукой вниз по ее бедру. Возможно, он всегда поступал так, когда женщины видели его во всей неприкрытой внушительной красе.

От его прикосновения она вздрогнула.