Выйдя на лужайку перед домом, мальчик увидел почтовый ящик. Красный флажок был поднят. Джонатан ринулся к ящику, по пути просканировав улицу взглядом…

И замедлил шаг, увидев ее. Из дьявольского дома напротив на него смотрела женщина. По ней было видно, что ночь выдалась бессонная, и помимо усталости на мрачном лице застыло подозрение.

Джонатан улыбнулся и помахал ей рукой. Но она не махнула в ответ. Мальчик открыл почтовый ящик и нашел там одно‑единственное письмо. Достав его, он снова помахал женщине и направился обратно к дому.

– Вот черт, – прошептал он.

Парадная‑ то дверь наверняка заперта, а волосы на затылке до сих пор шевелятся: значит, за ним все еще наблюдают. Он направился на задний дворик тем же путем, каким и пришел, всего лишь раз оглянувшись через плечо.

В окне все еще виднелось лицо женщины, но она больше не смотрела на мальчика. Она смотрела на машину частной охраны, которая ехала по извилистой мостовой.

Джонатан запихнул конверт в карман и стремглав бросился через задний двор; там он перемахнул через низкий забор и оказался в другом дворе. Миновав очередной гигантский пустой особняк, он перебежал через улицу.

Он мчался с бешено колотящимся сердцем, пересекая улицы, вместо того чтобы бежать по ним. Матерые «прокатные» копы пешком его ни за что не догонят, даже несмотря на то что его лодыжка вопит от каждого шага. Они пытались перехватить его на машине – справа слышался визг шин.

На границе района, откуда и пришел Джонатан, дома еще достраивали, и земля оставалась ухабистой и неровной. Несколько рабочих молча проводили его взглядом, не проявив особого интереса. Он едва успевал избегать столкновения с кучами грязи и обломками кирпичей. Как ему хотелось, чтобы хоть на десять секунд вернулась полночная невесомость и помогла убраться отсюда. Всего один дальний прыжок в том направлении доставил бы его прямо к Десс.

Наконец показалась ограда. Джонатан видел через прутья машину отца. Да, но на этой‑то стороне нет ни термитного холмика, ни другой опоры для ног…

Джонатан обернулся. В сотне ярдов от него неторопливо вырулила из‑за угла машина охранников. Она съехала с дороги и с неприятным рыком покатилась по не покрытой газоном земле. Шины плевались гравием и поднимали клубы пыли.

Джонатан в панике метался из стороны в сторону, ища, на что вскарабкаться, – груду кирпичей, пенек, ну хоть что‑нибудь. Но ограда тянулась вдоль плоской красной земли во все стороны.

И тут его взгляд упал на старую автомобильную покрышку, которая парилась на солнце. В желобки набилась грязь, резина потрескалась. Джонатан подскочил к ней, поставил вертикально и хорошим пинком покатил вперед. Изнутри выплеснулась вода вместе с выводком москитов. Прислонив покрышку к забору, Джонатан оперся на него руками, оттолкнулся ногой от покрышки и прыгнул.

Покрышка прогнулась, но он умудрился схватиться за колышки ограды. Плюющиеся галькой колеса машины копов, казалось, были уже прямо под ним. Джонатан подтянулся и перебросил тело на ту сторону. И тут каждая унция его нормального дневного веса опустилась на больную лодыжку…

– Ну наконец‑то, – проворчала Десс, когда он подковылял к ней. – Я тут уже со скуки помираю.

Джонатан завел мотор и оглянулся на охранников. Те резко затормозили у ограды – машину тут же поглотила туча серой пыли. Из нее, кашляя, выскочили копы и безнадежно уставились на него через прутья ограды. Один попробовал ногой покрышку, но она почти сплющилась под его весом.

Джонатан сделал глубокий вдох.

«Можно не торопиться».

– Опять эти дубины, – отозвалась Десс. – Они что, за тобой гнались?

– Ага.

– Клево.