* * *

Алан надеялся, что это прозвучит достаточно убедительно, ибо, к собственному огорчению, он невольно начинал проникаться сочувствием к сенатору.

– Я хочу снова жить полной жизнью, любить женщин, кричать во весь голос!

– Перестаньте, – скривился Алан, пытаясь противиться этому потоку слов, который звучал тем более настоятельно, чем слабее становился голос Мак‑Криди.

– Нет! Я не перестану! Вы единственная оставшаяся у меня надежда! – С неожиданной силой он схватил руки Алана и потянул их к своим плечам. – Исцелите меня, будьте вы прокляты! Исцелите!

– Нет! – ответил Алан сквозь сжатые зубы.

И тут вдруг случилось «это». Острая боль, пронизывающая огнем, электрическим током, ледяным холодом, прошла по его рукам, затем пробежала по всему его телу, отбросила его назад, и в этот момент Мак‑Криди взвыл ужасным голосом.

В комнату ворвался Росси.

– Что здесь происходит?

Он взглянул на Мак‑Криди – у того был землистый цвет лица, местами переходивший в синеву. Сенатор трясся и судорожно глотал воздух.

– Что вы с ним сделали?

– Ничего! – выдохнул Алан, прижимая к груди обожженные руки. – Ничего!

– Но что же с ним происходит?

– Я полагаю – миастенический криз. Пригласите сюда врача или кого‑нибудь с кислородной подушкой! Быстрее!

– Но вы же сам врач! – недоумевал Росси, переводя взгляд с Алана на сенатора и обратно. – Помогите же ему!

Алан еще плотнее прижал руки к груди. Только что, когда он прикоснулся к Мак‑Криди, произошло нечто ужасное, и он опасался, что, если еще раз коснется, сенатору станет еще хуже.

– Я не могу. Позовите кого‑нибудь другого.

Росси бросился к телефону. Алан же, заметив, что дверь, ведущая в коридор, осталась открытой, побежал к ней – он хотел сейчас же уйти отсюда.

Дойдя до лифта, он нажал кнопку и стал ждать, когда дверь откроется и он сможет наконец выйти отсюда – ему было все равно куда. В это время в коридор выскочил Росси и схватил его за руку.

– Подожди минутку, приятель. Ты никуда отсюда не уйдешь!

Ярость и отчаяние вскипели в душе Алана: он не мог больше мириться с тем, что ему указывают на то, что он должен и чего не должен делать. Он бросился на охранника, ударил его локтем в солнечное сплетение, а затем, когда тот согнулся, обеими руками ударил его по затылку. Росси со стоном рухнул на пол, но тут же перевернулся на спину и потянулся к кобуре.

Внезапно из‑за угла высунулась чья‑то длинная нога в черном трико и наступила на тянувшуюся за оружием руку охранника.

Алан резко повернул голову и чуть было не вскрикнул от удивления. Это же Ба! Долговязый вьетнамец был похож на привидение из ночного кошмара.

– Превосходно, доктор Балмер...

Он наклонился и выхватил оружие из рук охранника. Росси глядел на него в изумлении и страхе.

В этот момент раздвинулись створки лифта, в кабине которого стояли белокурый, охранник и прекрасная женщина.

– Сильвия! – вскричал Алан.

– Какого черта вы здесь делаете? – нахмурился Хенли, выходя из кабины лифта.

Мимо Алана проскользнул Ба, держа в руке револьвер.

– Добрый вечер, Миссус, – спокойно сказал он и повернулся к Хенли: – Нам нужна эта кабина.

– Какого дьявола? – вскипел Хенли и потянулся за револьвером.