– То есть?

– Вы останетесь у нас в гостях до тех пор, пока не справитесь с моей болезнью.

– Имейте в виду, у меня есть друзья.

Мак‑Криди расхохотался:

– Не так уж у вас их и много. Пожалуй, даже вообще нет. Мои люди внимательно изучили вашу биографию в надежде отыскать хоть что‑нибудь против вас. Но ничего не нашли. Ни любовницы, ни каких‑либо пороков. Вы, похоже, одержимы своей работой, вы одиночка, Алан Балмер. Как, впрочем, и я. Единственный ваш друг, который мог бы вам помочь, – адвокат де Марко. Но я, думаю, смогу договориться с ним. Там что вы прижаты к стене, Алан.

Балмер безразлично пожал плечами, как будто сказанное не являлось для него новостью. Неужели он не боится? Его спокойный вид встревожил Мак‑Криди.

– Вы что, не понимаете, что я вам говорю? Я имею право держать вас здесь бесконечно долго! У меня хранятся данные ваших личных психологических тестов, заполненных вашей собственной рукой. На этом основании любой психиатр сделает заключение о том, что вы серьезно больны, а возможно, даже опасны для окружающих! Я смогу держать вас здесь всю вашу оставшуюся жизнь или же передать вас в соответствующее государственное заведение!

Балмер откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.

– Вы явно преувеличиваете, но, так или иначе, вы не получите того, чего хотите.

– О, вы, видно, решили поторговаться, не так ли?

– Никакой торговли. Останусь я здесь или получу свободу, вы все равно не воспользуетесь целительной силой Дат‑maй‑вao.

Мак‑Криди был в полном смятении. Он недоумевал.

Что творится с этим человеком? Решимость в его взгляде действовала сенатору на нервы.

– Итак, объясните, – потребовал Мак‑Криди и, с трудом опираясь на трость, встал на ноги. – Объясните мне, в чем дело?

– Вам нужно было просто попросить меня и не устраивать всех этих козней.

Мак‑Криди почувствовал, как у него подкашиваются ноги, но на этот раз слабость была вызвана не только болезнью. Он снова сел в кресло. «Вам нужно было просто попросить!» Такое наивное заявление... но оно поразило его в самое сердце. Подумать только, он мог бы обойтись без всех этих сложных интриг и заговоров, а просто прийти к Балмеру в его приемную два месяца назад, когда впервые услышал эти невероятные истории. О Боже, если это правда, если бы только он в это время... Нет! Было бы безумием так думать. Балмер, несомненно, лжет!

Мак‑Криди не мог поддаться этому искушению. Он всегда действовал единственно приемлемым для него способом.

– Это невозможно. Не мог же я своими собственными руками вручить вам револьвер, чтобы вы держали меня на прицеле на слушаниях в комитете. Вы высказали все, что думаете о моей политике. Я не мог идти на риск, зная, что вы можете использовать информацию о моем заболевании против меня, коль скоро я решил баллотироваться на пост президента.

– Я врач. Все, что было бы между нами, я сохранил бы в глубокой тайне.

Мак‑Криди фыркнул:

– Неужели вы думаете, что я верю этому?

– Знаю, что не верите, – ответил Балмер, и на мгновение Мак‑Криди показалось, что в глазах его собеседника сквозь занавесь гнева просвечивает жалость. – Просто ваша ошибка в том, что вы в своих действиях исходите из того; что я такой же, как и вы!

Теперь сенатор оказался весь во власти страха – ему никогда не избавиться от болезни!

– Я болен? – вскричал он и затрясся от рыданий. – И я устал жить больным! Я в полном отчаянии, можете вы это понять?

– Да, могу.

– Почему же тогда вы не поможете мне? Вы же врач!

– О нет! – холодно ответил Балмер, поднявшись и подойдя к нему. – Не пытайтесь играть со мной в эту игру – вы, циничный мерзавец! Еще минуту назад вы намеревались засадить меня до конца жизни в психушку.