Алан прочел текст. Он был туманным и похожим скорее на ребус, чем на песню. Особенно загадочной ему показалась одна строфа.

– Мне не совсем ясны те строчки, в которых говорится о равновесии. Что это означает?

– Сожалею, доктор, – ответил Ба, – я не знаю в точности. Однако боюсь, это означает, что за все приходится платить.

– Мне не нравится то, как это звучит! – поежилась Сильвия.

– Мне тоже, – согласился Алан. Его беспокойство нарастало. – Но пока что я здоров. И буду продолжать делать то, что делал до сих пор, только с большей долей осторожности.

– Мне хотелось бы надеяться на это, – вздохнула Сильвия. – Но что именно вы делали до сих пор?

Алан взглянул на часы. У него в запасе имелось целых полтора часа до прихода первого пациента.

– Я скажу вам об этом за завтраком.

Сильвия улыбнулась:

– Решено.

Глава 19

Сильвия

Алан допивал четвертую чашку кофе, когда подошел к концу его рассказ. Они отпустили Ба, который должен был выполнить кое‑какие поручения, и отправились в ресторан «Глен Коув», где лучше всего на Северном побережье готовят картофель фри.

Расположившись в отдельном кабинете, они поглощали яичницу с беконом, двойную порцию поджарки и огромное количество кофе, и Алан без конца рассказывал ей о том, что удалось ему совершить с того момента, как его посетила сила Дат‑тай‑вао.

Сильвия слушала, одновременно испытывая чувство изумления и страха. Если все это действительно правда... Она ненароком подумала о Джеффи, но тут же отбросила эту мысль. Если хоть на мгновение она позволит себе надеяться...

Кроме того, как бы она ни уважала Алана и как бы ни восхищалась им, ей очень трудно было поверить, что те исцеления, о которых он говорил, не плод его воображения. Она жила в реальном мире, и в этом мире чудесам не было места.

– Боже, как хорошо иметь возможность с кем‑то поделиться наболевшим! – воскликнул Алан, склонившись над своей чашкой кофе.

– А ваша жена?..

Алан покачал головой. В его глазах блеснула боль.

– Она не желает даже слышать об этом, так как боится огласки.

– У нее есть на то основания. Вы оба должны бояться.

– Я в состоянии с этим справиться.

– И вы должны как следует подумать о том, что говорил вам Ба, – насчет того, кто настоящий хозяин Прикосновения.

– Я и с этим справлюсь. Я собираюсь самостоятельно решать, когда и как пользоваться этой силой. Не беспокойтесь: я умею управлять ею. Я говорю сейчас как алкаш, правда? – Он вдруг перешел на бруклинский диалект: – Не беспокойтесь, док. Я могу опрокинуть рюмку‑другую, но я не алкоголик, понимаете? Я справлюсь с этим.

Сильвия расхохоталась:

– Превосходно. Где вы этому научились?

– Жизнь научила. Я вырос в Бруклине. Мои родные – коренные англосаксы – жили на одной улице с евреями и итальянцами. Мы жили на... – Он наморщил лоб. – Не помню – название улицы вылетело у меня из головы. Но это не важно. Я думаю, они терпели нас только потому, что мы были еще беднее их.

Он помолчал некоторое время, а затем добавил:

– Первые проблемы у нас с Джинни возникли, когда умер Томми. Она резко изменилась. Может быть, все сложилось бы иначе, если бы ребенок родился мертвым или прожил всего несколько дней. Но он выжил. – На его губах появилось слабое подобие улыбки. – Боже, это был просто маленький борец! Он не желал сдаваться. Он боролся, пока хватало сил.