– Пожелайте Томми счастливого дня рождения.

Она подошла и встала рядом с ним, ожидая, пока он соберет пакетики от игрушек.

– Я ничего не знала об этой стороне вашей жизни, Алан.

– Вам и не нужно было ничего знать. – Он поднялся с колен и посмотрел на игрушки, расставленные у надгробной плиты. – Неплохо смотрится?

– Великолепно! – только и смогла выдавить она.

– Это не надолго. Кто‑нибудь из сторожей обязательно заберет их для своих детей. И это правильно. Все‑таки лучше, чем если бы их перемолола газонокосилка. По крайней мере, они хоть кому‑то сослужат добрую службу. Знаете, Томми очень любил «Звездные войны», в особенности Джаббу Хатта. Этот большой толстый Джабба, как он ни был противен на вид, вызывал у Томми радостный смех.

– Как это все произошло?.. – Этот вопрос вертелся у нее на языке с той поры, как она прочла надпись на надгробной плите. Но она долго не могла решиться на то, чтобы задать его Алану.

Алан же ответил ей совершенно спокойным голосом:

– У Томми был врожденный порок сердца: эндокардиальный фиброэластоз. Проще говоря, его сердечко не справлялось с работой. Мы возили его в город, показывали лучшим специалистам в Манхэттене. Они сделали все возможное. Но никто не смог спасти его. – Голос у Алана дрогнул. – И он умер. Он только‑только научился улыбаться после сна.

Он закрыл глаза руками и зарыдал.

Сильвия растерялась. Она никогда не видела, как плачут мужчины, а скорбь Алана была столь глубока, что ей тоже захотелось поплакать вместе с ним. Она обняла его за плечи. Вид сотрясающегося от рыданий тела причинял ей почти физическую боль. Ей хотелось как‑то успокоить этого человека... но что она могла ему сказать в эти минуты?

Внезапно Алан взял себя в руки и вытер лицо рукавом.

– Простите, – сказал он, отвернувшись и, видимо, стыдясь проявления своих чувств. – Я вовсе не плакса. Я приезжаю сюда регулярно 27 мая каждого года, но еще ни разу не плакал за последние пять или шесть лет. Не знаю, что это сегодня на меня нашло.

– Может быть, потому, что вы думаете – случись это сейчас, я смог бы спасти малыша?

Алан повернулся к ней, широко раскрыв глаза от удивления.

– Ба все рассказал мне.

– Ба? – Алан совершенно не помнил этого имени. – Кто это?

– Вы его знаете – это тот высокий вьетнамец. Он видел все, что произошло тогда на вечеринке.

– Кажется, это было так давно, – произнес Алан равнодушным тоном. Затем его взгляд вдруг оживился. – А, этот прием! И этот человек из городской администрации – рана у него на голове! Да, действительно, Ба мог это видеть.

Наступило молчание. Затем Алан глубоко вздохнул.

– Да, вы знаете, это действительно правда. Я могу делать... такое, что еще два месяца тому назад казалось мне невозможным. В определенные часы суток я... я обладаю способностью излечить любую болезнь. Все что угодно. Но для Томми это уже не имеет никакого значения.

Он стиснул зубы, повернулся и сделал несколько шагов в сторону могилы, но затем остановился и вернулся обратно.

– Знаете, – сказал он, немного успокоившись. – Перед тем как вы пришли, я сидел здесь и всерьез думал – не разрыть ли мне могилу и не попробовать ли оживить его.

Сильвия вспомнила старую историю об обезьяньей лапе, и ее объял ужас.

– Иногда мне кажется, что я схожу с ума, – грустно произнес Алан, качнув головой.

Сильвия ласково улыбнулась и попыталась разрядить обстановку:

– Почему вы должны отличаться от всех остальных?

Алан также ответил ей улыбкой.