– Может быть, мне просто подать в отставку? – спросил он, как будто не слыша ее слов. – Все равно я не использую своего времени в больнице.

– Я уверена, что они были бы довольны таким исходом. Это избавило бы их от массы хлопот.

– Буду с вами откровенен, Сильвия: мысль о том, что мне придется предстать перед Советом, пугает меня до смерти. Мне не хочется давать никаких объяснений ни им, ни кому бы то ни было.

– Но если вы не выступите, эти люди получат дополнительные козыри против вас.

– Я не хочу ни облегчать им задачу, ни давать им в руки козыри против себя, – твердо сказал Алан, распрямив спину. – Итак, у меня не остается иного выбора, кроме как предстать перед советом и дать требующиеся объяснения.

– Я тоже так думаю.

«Но нелегко вам придется», – подумала она, и сердце ее сжалось.

– Они не смогут заткнуть мне рот, – сказал Алан с неожиданной решимостью.

Он натянуто улыбнулся ей, и Сильвия улыбнулась ему в ответ. Она понимала, что Алан очень волнуется.

У него были на то причины.

Глава 23

Алан

Алан увидел Тони задолго до того, как подъехал к своему офису. Тот стоял на тротуаре и махал ему рукой.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, когда Тони сел в машину. – Мы же должны были встретиться в моей конторе.

– Там негде поставить машину, – сказал Тони и, усевшись, сразу же закурил сигарету. – Парковочная площадка до предела забита калеками.

– Инвалидами, – поправил Алан.

– Ты говоришь на новоязе, а я – на старом добром английском. Но как их ни называй, а они заполонили эту проклятую площадку. Я подумал, что, если ты появишься там, может возникнуть стихийная свалка, поэтому я и прошел пару кварталов тебе навстречу.

Он глубоко затянулся сигаретой, опустил стекло и выдохнул дым в окошко.

– Я поговорил с некоторыми из них. Большинство их приехало после прочтения этой статьи в «Пипле». Некоторые из них уже побывали в Лурде, Ватикане и Вифлееме в поисках излечения. А другие знают кого‑то, кто уже был у тебя и исцелился от той или иной неизлечимой болезни.

Они как раз проезжали мимо его приемной. Алан изумился, увидев массу машин и людей, толпившихся на площадке, заполонивших улицу и выстроившихся на тротуаре. Он уже несколько дней не был здесь и не представлял себе истинного положения дел.

Чувство вины переполнило его душу: он уже много дней не пользовался своим даром и зря растрачивал время, вместо того чтобы исцелять людей.

– И вот они здесь – ждут тебя. Вначале я сомневался в тебе, Ал, но теперь должен признаться, что верю – ты действительно обладаешь какой‑то необыкновенной силой.

Алан сделал вид, что обижен.

– Так, значит, ты все‑таки сомневался во мне?

– Да, черт побери! Ты задал мне задачу. Я даже думал одно время, что у тебя крыша поехала.

Алан улыбнулся:

– Вначале я и сам так думал. Но потом понял, что если я и заблуждаюсь, то эти заблуждения разделяет со мной множество исцеленных людей.

Когда Алан обратился к Тони за помощью, он рассказал ему всю правду о Дат‑тай‑вао, считая, что обязан открыть все свои карты перед человеком, который будет выступать в качестве его советника на слушаниях в Совете. Он рассказал ему об эпизоде в приемном покое и о том, как обретение им дара исцеления связано с историей жизни бродяги, о котором Тони наводил справки.

Тони был настроен скептически, но не высказал этого напрямик. Алан был рад, что теперь‑то Тони поверил в него.

– Не буду врать, Ал, мне и сейчас трудно все это переварить, даже после того, как я поговорил с пилигримами у твоего крыльца.