Бланка устремила на брата такой пронзительный взгляд, что тот весь съежился.

    -  А на следующий день, - продолжал Эрнан, - граф пригласил дона Фернандо прогуляться с ним на ристалище и там сообщил ему, что княжна Жоанна якобы подслушала их вчерашний разговор и теперь угрожает разоблачением. Она, мол, требует, чтобы дон Фернандо сознался во всем дону Альфонсо, и дает ему время на размышление - предположительно, до окончания празднеств…

    -  Постойте, - перебила его Бланка, не отводя глаз от побледневшего, как полотно, Фернандо. - Держу пари, что вы правы в своих догадках. Но с чего вы взяли, что этот разговор состоялся на следующий день и именно на ристалище?

    -  И к тому же разговаривали они на арабском, вернее, на мавританском языке, - с важной миной добавил Шатофьер. - Однако все предпринятые меры не помогли им, ибо в шатре, возле которого они вели столь милую беседу и который они считали пустым, находился человек, достаточно хорошо знающий арабский язык, чтобы понять, о чем они говорят.

    -  И это были вы?!

    -  Да, я. К сожалению, тогда я как раз вздремнул и не слышал начала их разговора. Первое, что я разобрал, проснувшись, было: «Она должна умереть, хочешь ты этого или нет. Я уже вынес ей смертный приговор». Так сказал дон Фернандо.

    -  Но ведь там его не было! - озадаченно произнес Симон. - Там были граф Бискайский и виконт Иверо.

    -  Молчи, Симон! - щелкнул пальцами Филипп. - Молчи. Кажется, я понял, в чем дело.

    Эрнан виновато склонил голову.

    -  Друзья мои, должен вам покаяться: я ошибся. Я был слишком самоуверен, слишком убежден в своей правоте, в своей непогрешимости, и эта моя ошибка едва не привела к роковым последствиям. Мне страшно подумать, что случилось бы, выбери граф Бискайский на роль козла отпущения не виконта Иверо, а кого-нибудь другого. Это будет мне уроком на всю жизнь - проверять, перепроверять и еще перепроверять. Я не распознал беседовавших по голосам, и не только потому, что еще не был с ними знаком. Плотные стенки шатра, арабский язык, на котором они говорили с грехом пополам, чмокая и хрюкая, расстояние, наконец, - все это не позволило мне определить индивидуальные особенности их голосов. Содержание разговора заставило меня уверовать, что это были Александр Бискайский и Рикард Иверо, но я был просто обязан проверить свою догадку, расспросив рабочих на ристалище, слуг во дворце… Увы, я этого не сделал. Несколько услышанных мною фраз прямо таки заворожили меня, и я не видел никакой необходимости искать дополнительные подтверждения тому, что и так было для меня яснее ясного. Вы только послушайте, о чем они говорили дальше! Граф Бискайский: «Боюсь, мне придется смириться с этим». Дон Фернандо: «Тем более, что она поступила с тобой по-свински…»

    -  Жоанна поступила с Александром по-свински? - удивилась Маргарита.

    -  Минуточку, сударыня, вскоре я изложу вам свои соображения по этому поводу. А пока продолжу. Итак, граф Бискайский: «Да, ты прав». Они немного помолчали, затем дон Фернандо спросил… - Слово за словом Эрнан принялся пересказывать подслушанный им разговор. На реплике Фернандо: «В конце концов, она отступилась от тебя - так что же ты колеблешься?» - он остановился. - Вот это, пожалуй, больше всего прочего ввело меня в заблуждение. Если бы речь шла о госпоже Маргарите, эти слова могли быть адресованы лишь одному человеку - Рикарду Иверо. Как, собственно, и упоминание о том, что она поступила с ним по-свински… Вы уж простите меня за откровенность, сударыня.

    -  Все в порядке, господин граф, - ответила Маргарита.