-  Так, так, так. Ясненько. И как он преподнес ей свой рассказ?

    -  Дескать, Фернандо доверился ему, рассчитывая на поддержку, но он не намерен впутываться в это грязное дело и собирается убедить Фернандо отказаться от своих планов.

    -  И, конечно же, взял с нее слово молчать?

    -  Да. Александр сказал, что покушение намечено на ноябрь, и если к концу празднеств ему не удастся отговорить Фернандо, он сам сообщит обо всем Альфонсо.

    -  И княжна поверила ему?

    -  Ну, разумеется! Вы просто не знаете Жоанну - она так доверчива.

    -  И кроме того, - веско добавила Маргарита, - Жоанна явно преувеличивает достоинства брата, приписывает ему какие-то несуществующие добродетели… Ну все, хватит об этом. Теперь ваш черед, господин де Шатофьер. Что вы обнаружили в покоях Фернандо? Есть ли у вас объяснение всему происходящему?

    -  Да, пожалуй, есть. Но я попрошу у вас, сударыни, еще минуту на размышления. Мне нужно согласовать новые факты с моими предположениями и кое-что уточнить для себя. - Поскольку дамы не возражали, Эрнан немного помолчал, собираясь с мыслями, затем заговорил: - По-моему, все сходится. Более того, рассказ госпожи Бланки и реакция на него дона Фернандо позволяют мне уже не предполагать, но утверждать. Итак, не подлежит никакому сомнению, что дон Фернандо сговорился с Инморте убить своего брата, чтобы занять его место на престоле. Несомненно также и то, что он поведал графу Бискайскому о своих планах.

    -  Но зачем? - спросила Маргарита.

    -  Зачем? - повторил Эрнан, вопросительно глядя на Бланку. - Если я не ошибаюсь, дон Фернандо, хоть и редкостный интриган, человек, в сущности, наивный, не отличается особым умом и не умеет держать язык за зубами.

    Бланка кивнула:

    -  Это не лестная, но очень меткая характеристика, господин граф. Фернандо таков. Разумеется, он не стал бы поверять свои тайны первому встречному, но они с Александром сдружились еще в прошлом году в Толедо…

    -  Я подозреваю, - добавил Филипп, - что граф Бискайский еще и соратник Фернандо по тайному братству иезуитов.

    -  Это как? - недоуменно отозвался Симон. - Ведь они оба женатые. Как они могут быть иезуитами?

    Бланка и Маргарита одновременно взглянули на него - одна с изумлением, другая с мрачным умилением.

    -  Будь здесь Гастон, - вымученно улыбаясь, произнес Филипп, - он бы сказал: «И за кого только я выдал свою единственную сестру!»

    Бланка взяла Симона за руку и терпеливо объяснила:

    -  Филипп просто-напросто имел в виду, что они оба каким-то образом связаны с Инморте.

    -  И это очень существенно, - отметил Эрнан. - В противном случае моя теория окажется несостоятельной. Впрочем, я уверен, что не ошибаюсь - таким типам, как граф Бискайский, прямая дорога в соратники Инморте. И кстати. Габриель де Шеверни рассказывал мне, что когда на турнире Хайме де Барейро вызвал графа на поединок, у того было такое удивленное выражение лица, точно он не мог поверить своим глазам: дескать, как же так, друг Хайме хочет сразиться со мной! А граф де Барейро, по моему мнению, просто выбрал себе самого слабого противника, чтобы без особого труда победить его и занять его место… Но ладно, перехожу к делу. Итак, дон Фернандо прибыл в Памплону в тот же день, когда прибыли мы, и тут же похвастался графу Бискайскому, что месяца через три он станет королем Кастилии и Леона.

    Бланка устремила на брата такой пронзительный взгляд, что тот весь съежился.