-  Она стоит того, чтобы по ней сходили с ума.

    -  Не возражаю. Однако…

    -  Однако, - усмехнулся Эрнан, - княжна Елена с ее приданным привлекает тебя больше. Подозреваю, что дело тут не только в ее приданном, ведь ты с достойной удивления настойчивостью ухаживал за ней еще при жизни ее брата. А что касается твоих наездов на Изабеллу Арагонскую, то это была лишь попытка (и, следует заметить, не очень удачная) вызвать у Елены ревность и отомстить ей за то, что она - вот негодница-то! - ну, наотрез отказывалась ложиться с тобой в постель.

    -  Да что ты мелешь такое! - произнес Гастон, сгорая от стыда.

    -  Истинно, истинно мелю, дружище. Нет, в самом деле, это же надо такому случиться - в свои тридцать два года влюбился, как мальчишка. Должен признать, я ошибался, полагая, что уже знаю тебя, как облупленного. А в последние два дня ты вообще ведешь себя донельзя странно - то и дело приходишь в смятение, смущаешься по любому пустяку, то бледнеешь, то краснеешь… Вот и сейчас побледнел… Впрочем, довольно пустой болтовни. Вскоре мы будем на месте, там ты и увидишь свою Елену. А мне еще надо потолковать с Монтини. Вчера вечером этот негодник вывел меня из себя, и я его хорошенько поколотил, так, может, сегодня он будет поразговорчивее.

    С этими словами Эрнан придержал лошадь и обождал, пока с ним не поравнялся Этьен.

    -  О чем задумался, приятель? - доброжелательно спросил он.

    Этьен поднял на него свои красивые черные глаза, подернутые туманной дымкой грусти.

    -  Да так, господин граф, ни о чем.

    -  Э нет, дружок, не пытайся провести меня. Все твои мысли мне предельно ясны, и я могу читать их с такой же легкостью, как открытую книгу. Ты думаешь о Бланке, думаешь о том, как ты несчастен, ты жалеешь сам себя. Ведь я не ошибаюсь?

    Этьен промолчал, глядя вдаль бездумным взором.

    -  Негоже мужчине жалеть себя, - вновь заговорил Эрнан, так и не дождавшись ответа. - Это недостойно мужчины, любого мужчины. А тем более мужчины, которого любила такая исключительная женщина, как Бланка.

    -  Она никогда не любила меня, - хмуро возразил Этьен. - Она просто использовала меня, чтобы немного поразвлечься. А я, глупец, поверил ей.

    -  Вот именно, ты глупец. Глупец, что думаешь так. Ты, кстати, не задавался вопросом, почему я взял тебя с собой?

    -  И почему же?

    -  Чтобы ты не мозолил ей глаза. Именно ей, а не Филиппу. Сейчас Бланка чувствует вину перед тобой, и я не хочу, чтобы ты своим несчастным видом растрогал ее, чтобы она начала жалеть тебя, потому что если женщина жалеет мужчину - дело дрянь. Когда-нибудь ты понадобишься Бланке. Рано или поздно настанет момент, когда ей будет нужен человек, которого она любит и уважает, беззаветно преданный ей и любящий ее, готовый поддержать ее в трудную минуту жизни. Ты хороший парень, Монтини, и Бланка сможет полностью положиться на тебя - если, конечно, к тому времени она не перестанет любить тебя и уважать.

    -  Глупости! - вяло отмахнулся Этьен. - Она презирает меня. Вместе с Коротыш… Они вдвоем с Красавчиком смеются надо мной.

    Эрнан сплюнул:

    -  А чтоб тебе пусто было! Ты вбил себе в голову эту чушь лишь затем, чтобы еще больше жалеть себя. Отверженный, презираемый, всеми гонимый - ах, какой необъятный простор для самоуничижения! Небось, тебе жутко приятно мучить самого себя, ты просто упиваешься своими страданиями, как пьяница вином. Боль приносит тебе наслаждение, а чувство унижения и обиды доставляет тебе какую-то противоестественную радость.