Габриель молча кивнул, расстегивая камзол Филиппа.

    -  Ну что ж, прошу прощения. Это мне так, к слову пришлось. Понимаешь, я терпеть не могу мужеложцев… - Он передернул плечами. - Брр… Какая мерзость! Мужчина, который пренебрегает женщинами, потому что ему больше по вкусу мужчины - ну, разве может быть что-то противоестественнее, отвратительнее?… Другое дело женщины, что любят женщин. Я их не одобряю, но и не склонен сурово осуждать. В конце концов, их можно понять - ведь так трудно не любить женщин, особенно красивых женщин. - Филипп весело взглянул на сконфуженного Габриеля. - Впрочем, ладно. Оставим эту тему, чтобы случаем не пострадала твоя добродетель. Объясни-ка лучше, что означает твое «напротив».

    -  Оно касается вас, - ответил Габриель.

    Филипп встрепенулся, мигом позабыв об усталости.

    -  Меня?! Ты думаешь, Амелина придет?

    -  Уверен.

    -  Она тебе что-то сказала?

    -  Нет. Но она так смотрела на вас…

    -  Я видел, как она смотрела. - Филипп с вожделением облизнулся. - Но с чего ты взял, что она придет?

    -  Догадался. Она с таким рвением опаивала господина де Бигора, что на сей счет у меня не осталось ни малейших сомнений.

    -  Гм, похоже, ты прав, - сказал Филипп, затем, после короткой паузы, виновато произнес: - Бедный Симон!..

    -  Да, бедный, - согласился Габриель.

    -  Ты осуждаешь меня? - спросил Филипп. - Только откровенно.

    Габриель помолчал, глядя на него, потом ответил:

    -  Не знаю. Мне не хотелось бы судить вас по моим меркам. А что касается госпожи Амелии, то… В общем, я думаю, что господин де Бигор сам виноват. Он женился на девушке, которая не любила его. Вот я возьму себе в жены только ту, которую полюблю и которая будет любить меня.

    Филипп печально вздохнул, вспомнив о Луизе, сестре Габриеля, но в следующий момент оживился в предвкушении встречи с Амелиной, а на его щеках заиграл лихорадочный румянец нетерпения. С помощью Габриеля он быстро разделся, и вскоре на нем осталось лишь нижнее белье из тонкого батиста, а вся прочая одежда была аккуратно сложена на низком столике рядом с широкой кроватью.

    Габриель протянул было руку, чтобы откинуть полог, но тут же убрал ее, едва лишь коснувшись пальцами шелковой ткани. Лицо его мгновенно покраснело до самых мочек ушей.

    -  Вам больше ничего не нужно? - спросил он.

    -  Все в порядке, можешь идти, - ответил Филипп. - Вижу, тебе не терпится поскорее улизнуть.

    -  Ну… Полагаю, госпожа Амелия не хотела бы, чтобы кто-нибудь увидел ее ночью в ваших покоях.

    -  Да, ты прав. В таком случае проверь, не вздумал ли какой-нибудь усердный служака встать на страже возле самого входа, а если да, то прогони его в конец коридора. За Гоше можно не беспокоиться - он вышколенный слуга, даже мне не признается, что видел у меня женщину… Пожалуй, это все. Будь здоров.

    -  Доброй вам ночи, - кивнул Габриель и торопливо покинул комнату.

    С минуту Филипп стоял неподвижно, уставившись взглядом в дверь, и гадал, как долго ему осталось ждать Амелину и придет ли она вообще. Вдруг за его спиной послышался весьма подозрительный шорох. Он вздрогнул, резко обернулся и увидел, что из-за полога кровати выглядывает хорошенькая девичья головка в обрамлении ясно-золотых волос.