-  А потом?

    -  Потом вы разговорились…

    -  А вы подслушивали. И не предупредили нас о своем присутствии. Разве это порядочно с вашей стороны?

    -  Но вы должны понять меня, сударыня, - оправдывался парень. - Вы говорили о таких вещах… э-э, не предназначенных для чужих ушей, что я счел лучшим не смущать вас своим появлением.

    -  Какая деликатность! - саркастически произнесла Маргарита, бросив быстрый взгляд на обескураженную Бланку. - Стало быть, вы все слышали… господин де Монтини, я полагаю?

    -  Да, сударыня. И я, право, не знаю, что мне делать.

    -  Прежде всего, подняться с колен, - посоветовала Маргарита, смягчая тон.

    Монтини без проволочек выполнил этот приказ, все так же доверчиво глядя на наваррскую принцессу. А та между тем продолжала:

    -  И хотя ваше поведение, сударь, было небезупречно, я все же прощаю вас. Надеюсь, моя кастильская кузина присоединится ко мне - при условии, конечно, что вы тотчас забудете все случайно услышанное вами.

    Бланка утвердительно кивнула, украдкой разглядывая Монтини. В ответ юноша бросил на нее восхищенный взгляд и почтительно поклонился.

    -  Милостивые государыни, я не могу ручаться, что позабуду о вашем разговоре. Но вместе с тем осмелюсь заверить вас, что никто, кроме ваших высочеств, не заставит меня вспомнить хотя бы слово из услышанного.

    Это следовало понимать так: «Рассказать, я никому не расскажу, однако никто не запретит мне использовать полученные сведения в своих личных целях».

    -  Хорошо, - сказала Маргарита, приняв к сведению хитрость Монтини. - Вы можете садиться, сударь.

    Юноша устроился на указанном наваррской принцессой невысоком табурете в двух шагах от дивана, но при этом, как бы невзначай, сел с таким разворотом, чтобы смотреть в упор на принцессу кастильскую. Это обстоятельство не ускользнуло от внимания Маргариты, и она исподтишка ухмыльнулась.

    -  Если память не изменяет мне, - отозвалась Бланка, нарушая неловкое молчание, - вас зовут Этьен.

    -  Да, сударыня, Этьен. Правда, с тех пор как наша семья, получив наследство переехала из Блуа в Русильон, мое имя зачастую переиначивают на галльский лад - Стефано. - Он ослепительно улыбнулся. - Так что я сам толком не знаю, как же меня зовут на самом деле.

    -  С собственными именами порой возникает настоящая неразбериха, - живо подхватила Бланка. - К примеру, кастильское Хайме по-французски произносится Жак, по-галльски и по-итальянски Жакомо, а в библейском варианте - Иаков. Мой духовник, кстати, ваш тезка, падре Эстебан, как-то рассказывал мне, что Иисуса Христа по-еврейски звали Йешуа…

    Маргарита слушала кузину, с трудом скрывая свое удивление. Собственно, было бы неверно утверждать, что Бланка избегала мужского общества. Она была девушка общительная и любила поговорить с интересными людьми, независимо от их возраста и пола, а беседы о вещах серьезных и вовсе предпочитала вести с мужчинами, которые были ближе ей по складу ума, чем большинство женщин. Однако сейчас в ее поведении чувствовалось нечто такое, что заставило Маргариту насторожиться. Это «нечто» было на первый взгляд незначительное, почти незаметное и, тем не менее, чрезвычайно важное.