-  А что мешало вам самому приехать, и то значительно раньше? Больше года Матильда ждала вас, а вместо этого получала письма, в которых вы сообщали, что задерживаетесь.

    Этьен явно смутился и промолчал.

    -  Его дела задерживали, - вступилась за брата Матильда. - Ведь он еще молод, а ему приходится управлять имением. Это нелегкое дело, сударыня.

    Маргарита иронически усмехнулась. У нее зародилось подозрение, что в Русильоне Этьена задерживали отнюдь не хозяйственные дела - во всяком случае, не только хозяйственные.

    -  Ваша сестра рассказывала, что вы служили пажом у молодого Филиппа Аквитанского. Это так?

    -  Да, сударыня. Вернее, служил я при дворе господина герцога, но некоторое время был в свите его младшего сына. Правда, недолго, потому что вскоре монсеньор Аквитанский-младший был вынужден покинуть Тараскон и уехал в Кастилию. А я вернулся в Русильон, поскольку господин герцог счел меня бунтовщиком и уволил со службы.

    -  Значит, вы были участником тех событий?

    Монтини замялся.

    -  Участник, это слишком громко сказано, сударыня, - после недолгих колебаний ответил он. - Я был просто очевидцем. Сочувствующим очевидцем.

    «Хоть и нахал, но знает меру, - заключила Маргарита. - Скромность ему не чужда».

    -  Меня всегда интересовала эта история, - сказала она. - Но все версии, которые я слышала, были из третьих рук и нередко противоречили одна другой…

    -  А как же граф д’Альбре? - вмешалась Бланка.

    -  Ха! Этот хвастунишка? Да я не поверила ни единому его слову! Он противоречил не только другим, но и сам себе. Ну, прямо из кожи вон лез, лишь бы выставить себя в самом лучшем свете. И бывают же такие люди!

    -  А вот Елена считает его очаровательным, - заметила Бланка.

    Маргарита фыркнула.

    -  Тоже мне, авторитет нашла! - произнесла она, удачно копируя одно из излюбленных выражений Бланки. - Елена считает очаровательным любого мужчину, который умеет говорить комплементы. Но речь сейчас не о ней. Господин де Монтини, я хотела бы услышать ваш рассказ, как очевидца тех событий. Тем более, сочувствующего очевидца.

    -  Но прошу учесть, сударыня, - предупредил Этьен, - что тогда мне было девять лет. Не исключено, что я помню далеко не все существенное, а из того, что запомнил, не все понял и, возможно, кое-что превратно истолковал.

    -  Невелика беда, - успокоила его Маргарита. - Вы рассказывайте, а мы уж как-нибудь разберемся. Отделим, как говорится в Писании, зерна от плевел.

    Монтини охотно принялся исполнять желание наваррской принцессы. Повествуя о событиях семилетней давности, он слушал себя краем уха, а подчас и вовсе не слышал того, что говорил. Все его внимание было приковано к Бланке, и раз за разом он обжигал ее страстными взглядами, притворяясь, что старается делать это незаметно.

    Этьен был парнем смышленым и сразу понял, что нравится Бланке. Он, впрочем, с детства привык к тому, что нравится многим женщинам, однако то обстоятельство, что он понравился дочери и сестре королей Кастилии, переполняло его сердце законной гордостью. Случайно подслушанный им разговор взбудоражил его воображение, дал ему широкий простор для самых смелых фантазий и честолюбивых надежд.