Артем спустился вниз и оказался в каминном зале в тот момент, когда адвокат целовал хозяйке ручку.

— Добрый день.

Взгляды присутствующих были направлены на появившегося молодого человека.

— Вот, познакомьтесь,— улыбаясь, сказала Анна Дмитриевна.— Это мой дорогой друг Вячеслав Андреевич Бородин. Теперь, я надеюсь, станет достойным хозяином этой усадьбы. Вы уже заметили, какие изменения произошли здесь после последнего вашего визита, Давид Илларионович?

— О да! Разительные!

Прихрамывая, Артем подошел к гостю, и они пожали друг другу руки

— Очень приятно. Добронравов. Давно из Харькова?

— Прилетел девятого сентября. Но не хочу вспоминать тот день.

— Да, я слышал. Прошу принять мои соболезнования, Анна Дмитриевна. И не смею вас больше задерживать.

— Собственно, мы уже все оговорили. Ступайте, у вас много дел, как я понимаю. Спасибо за визит.

Артем проводил адвоката до дверей, и они вышли в парк.

— Вы что же собираетесь покупать эту усадьбу? — спросил адвокат, не поняв смысла слов Анны Дмитриевны.

— Нет. Я женюсь на младшей дочери Анны Дмитриевны.

— Поздравляю. Говорят очень красивая девушка. Я видел ее мельком в прошлый раз. Хорошая партия.

— У меня нет корысти. Я женился бы на ней, будь она нищей. Денежные вопросы меня мало интересуют.

— Странно слышать это от современного молодого человека.

Они простились у клумбы и разошлись в разные стороны.

Ника уже нервничала, перегрызая травинки и откидывая их в стороны.

— Заставляешь себя ждать, принц. Набиваешь себе цену? Не стоит, ты и так для меня бесценен.

— Меня задержал гость твоей матушки. Слышала, наверное, о таком — Добронравове Давиде Илларионовиче?

— Аферист высшего пошиба.

— Почему ты так считаешь?

— Потому что он взял у матери деньги и не хочет отдавать. Не знаю уж сколько, у матери денег немного, но вероятно, он, никому ничего отдавать не хочет. Набрал долгов и объявил себя банкротом.

— Ты в этом уверена?

— Не уверена, а знаю. Только матери ничего не сказала, чтобы не расстраивать ее.

— А мне он показался вполне симпатичным человеком. Воспитан, деликатен и не лишен обаяния.

— А жулики все должны быть обаятельными, иначе им никто не будет доверять. В газетах печатали, будто он пробыл в плену у бандитов чуть ли не три недели, прикованный к батарее цепями. Все это вранье. Я его видела в городе с его кралей десятого числа.

— Ошиблась, наверное.

— Почему это? Они же были у матери. Его я не очень хорошо запомнила, обычный старикашка, а ее помню. Красивая, молодая, в платье от «Кардена». Уж платье я забыть не могла. Изумительный бирюзовый цвет с синими разводами. Стоит не меньше полутора тысяч долларов.

Артем вспомнил фотографию, которую видел на столе адвоката в офисе. Он хорошо помнил лицо женщины, изображенной рядом с Добронравовым. Можно было бы подумать, что она его дочь, но уж слишком страшен у дочки папаша. А так не бывает.

Ника продолжала:

— А десятого числа я ездила в морг Юлю опознавать, а оттуда — в город за стипендией и цветами. И когда проходила мимо банка «Солюс» вспомнила про Саула Шестопала. Зашла в телефонную будку, чтобы ему позвонить и рассказать, что случилось с Юлей. Он ведь тоже претендовал на ее сердце. А тут смотрю — из банка выходит то же самое платье.