Люси постояла на берегу моря, всматриваясь в корабль с раздутыми парусами, уплывавший от берегов Голландии, затем вернулась в покои, где столько дней и ночей провела со своим царственным любовником, и торжественно объявила Энн Хилл, что ноги ни одного джентльмена не будет за порогом ее спальни, пока ее возлюбленный король не вернется из поездки.

— После него любой мужчина покажется вам противным, — пылко сказала Энн.

— Действительно покажется, — согласилась Люси.

Она верила в это целых два дня, а затем ее вновь начало преследовать ощущение одиночества. Ее карие глаза вновь начали останавливаться на тех немногих красивых мужчинах, которые все еще оставались в Гааге, но всегда рядом оказывалась Энн Хилл и напоминала об отце Джимми.

Люси оставалось вздыхать и подолгу говорить с Энн о Чарлзе, пытаясь довольствоваться этим.

Сэра Генри Бенетта Люси увидела вскоре по приезду герцога. Сэр Генри прибыл в Голландию в свите Джеймса и, подобно патрону, искал, чем бы развлечься в этом захолустье. Едва увидев Люси, он понял, что скучать не придется, а узнав ее историю, окончательно уверился, что, несмотря на связь с королем, эта женщина будет его любовницей.

Он пришел к ней в дом, притворившись, что находится здесь по поручению ее хозяина. Энн Хилл проводила его к госпоже, и та, не отрываясь, смотрела на его статную фигуру, ибо не только он положил глаз на Люси, но и она была пленена красивым придворным из свиты принца Джеймса, и, хотя при первой встрече они ни словом не обмолвились друг с другом, глаза их были выразительнее всяких слов.

— Госпожа Уотер! — сказал сэр Генри, нагибаясь к ее руке.

— Добро пожаловать в Голландию, сэр Генри!

— Мне страшно не хотелось из Франции перебираться в эту страну, — сказал он, многозначительно глядя на нее, — но если бы я знал, что встречу здесь вас, госпожа Люси, от моих колебаний не осталось бы и следа.

— О, при французском дворе мужчины в два счета становятся льстецами, сэр Генри.

— Не совсем так, Люси. Они просто учатся ценить красоту и не сдерживать свое восхищение при ее виде.

Люси сделала Энн знак, чтобы та ушла. Горничная вертелась вокруг, а Люси вовсе не хотелось, чтобы ей сейчас напоминали о ее любовнике-монархе. Она и без того помнила о нем четыре месяца, и никто, даже Чарлз, не мог заставить ее нести бремя верности столь долгий срок.

Как только они остались одни, сэр Генри подсел к ней и, схватив руку, осыпал ее поцелуями.

— Вы… вы чересчур скоры, сэр.

— Мадам, в этом изменчивом мире нужно спешить.

— Я бы хотела поставить вас в известность о моем положении здесь.

— А вы полагаете, я не знаю о нем? Неужели вы думаете, что я не навел справки, едва увидев вас?

— В соседней комнате спит ребенок — это сын короля.

— Бедная, бедная Люси!.. Так долго жить в одиночестве, без мужчины!.. Ведь его величество уже давно находится в Шотландии.

— Я все это время хранила ему верность.

— Милая Люси! Какое самопожертвование с вашей стороны! Я просто хочу убедить вас — лучше держать в объятиях дворянина, пусть и не самого высокого титула, чем сохнуть по королю, который в это время находится где-то за морем.

— Вы что же, предлагаете мне изменить, сэр?

— Ради вас пойдешь не то что на измену, Люси, на плаху!

Люси отбежала от него и направилась в сторону двери в надежде, что он перехватит ее раньше, чем она коснется дверной ручки, что он и проделал с чрезвычайной ловкостью. Он начал страстно целовать ее.

— Как вы смеете, сэр? — закричала Люси.

— Вы слишком прекрасны, и есть один способ уйти от искушения — взять и согрешить.