|
От Чарлза требовалось одно — подписать клятву-договор, после чего в Сконе должна состояться коронация.
Люси никак не могла понять, отчего король так растерян и неуверен в себе. Если нельзя стать королем Англии, почему бы не стать хотя бы королем Шотландии. Быть монархом какой бы то ни было страны лучше, чем не управлять никакой, а ведь даже Люси не могла отрицать, что Карл II — король только на бумаге.
— Ты ничего не понимаешь, Люси, — пытался втолковать ей возлюбленный. — Шотландия — страна просвитериан, и церковь Шотландии — враг англиканской церкви, главой которой был мой отец. Беды начались во многом с того, что он попытался навязать им англиканскую литургию. Подписание договора — это в какой-то степени измена Англии. Но зачем я тебе что-то объясняю, Люси? Тебя совершенно не трогают мои проблемы, и, может быть, это мудро. Я часто думаю, что если бы остальной мир был столь же беспечен ко всем так называемым «великим проблемам»и столь же жаден до утех любви, как ты, на земле было бы куда веселее жить.
Люси улыбалась — она умела отвлечь короля от забот, и он, пожалуй, даже слишком легко соглашался на это. Он терпеть не мог проблем и, когда они появлялись, стремился как можно быстрее отделаться от них.
Его друг Джордж Вильерс герцог Бэкингем был с ним неразлучен.
— Почему бы не подписать договор, — спрашивал он. — Лучше иметь страну, где ты правитель, даже если это унылая страна пуритан, чем оставаться в этом городишке на положении изгнанника.
В конечном итоге решение было принято — подписать условия шотландцев. Он понимал, что мать, узнав об этом шаге, в отчаянии всплеснет руками, — ведь в конечном итоге договор способствовал разрушению и уничтожению католицизма и «папизма», а многие считают, что благородный джентльмен должен предпочесть изгнание уступкам в вопросах веры, и потому объяснял Бэкингему:
— Моя душа не настолько предана религии, чтобы ради нее жертвовать государственными интересами. Мой дед сменил веру, чтобы покончить с войнами во Франции, и я сейчас, чем дальше, тем больше чувствую себя его потомком.
— Это правда, к религии вы весьма равнодушны, — соглашался Джордж. — Вы преданы женщинам — и здесь сходство налицо. Но, сир, вам придется изрядно попотеть в дальнейшем, чтобы встать вровень с вашим дедом и в этом, и во многих других вопросах.
— Дай время, — прошептал Чарлз, — дай только время.
Эти двое молодых людей не могли даже ненадолго оставаться серьезными, и перспектива пребывания в стране суровых пуритан не могла обуздать их легкомыслия.
Таким образом Чарлз отбыл в Шотландию, и о том, чтобы взять с собой любовницу ! — малыша Джимми, не могло идти и речи. Шотландцы, сказал король, так истово любят Бога, что у них почти не остается времени, чтобы любить других — даже своих жен. Более того, он почти не сомневался, что они выкраивают время для занятий любовью с женами — обязательно в темноте! — с единственной целью — произвести на свет новых «пуриташек».
Перед отъездом он обнял Люси и поиграл с Джимми.
— Заботься о моем сыне, Люси, — наставительно сказал он. — Вспоминай обо мне после моего отъезда.
— Я всегда буду вспоминать о тебе, Чарлз, — сказала она.
— А я о тебе, Люси.
Он не обещал хранить верность — нарушивший уже столько обещаний и клятв, он не хотел обманывать себя и Люси. Чарлз сомневался, что смог бы сдержать такое обещание, хотя и был наслышан, что шотландские женщины холодны, как климат их страны. Он-то знал, что из всякого правила есть исключения, и если в Шотландии была хоть одна женщина с горячей душой, они непременно встретятся. |