Он даже вычислил угольную трубу на кухне как возможный способ проникновения в дом и заказал замок. Если кто-то и заметил, как он воспользовался ею той ночью, когда он наказал убийцу, Эрик всегда мог сказать, что изучал попытки забраться в дом с разных сторон.

Он был очень удивлен, увидев своего друга Хаукрна, который стоял около Хабиба ибн Мохаммеда и разговаривал с ним на своем ломаном греческом.

– Ну вот и бездельник Эрик, – громогласно приветствовал его Хаук на более привычном для него родном языке. – Так вот по какой причине ты не присоединился к нам в Антиохии? Ты многое пропустил. Мы наполнили окопы свежим мясом для воронья и заставили все поле сочиться красным. Теперь сарацины подумают дважды, прежде чем делать набеги на заставу императора.

Эрик пожал локоть Хаука.

– Мы поднимем рог с вином, и ты расскажешь мне об этом. Но что ты здесь делаешь? – слова уже сорвались с его губ, как вдруг он заметил, что Мохаммед пристально на него смотрит. Он перешел на греческий. – Хаукон мой друг и соотечественник.

– Видно, что вы хорошо друг друга знаете. Тогда, возможно, тебя не удивит, что твой достойный друг прибыл сюда тебе на замену. Это мне представляется странным, потому что у меня нет жалоб относительно твоей службы, центурион.

– Как это? – Эрик был уверен, что это правда. У шелкового магната имелись более изобретательные методы избавляться от людей, которые ему не нравились. Если бы араб знал о его свидании с Валдис, то ему бы грозила мучительная смерть.

Мир Эрика перевернулся, как будто он кувырком полетел с лошади на землю. Он знал, что должен был испытывать облегчение. По крайней мере, он не поставит Валдис в опасность. Это было даже лучше, чем мачта Одиссея. Но он знал, что не сможет находиться вдали от Валдис.

– Почему меня заменяют?

– Я только подчиняюсь приказам, – Хаук слегка приподнял бровь. Ему было известно больше, чем он говорил. – Тебе приказано отправиться к генералу, чтобы получить другое задание.

– Введи нового начальника охраны в курс дела и расскажи ему о переменах, которые ты внес. После этого можешь быть свободен, – сказал Эрику Мохаммед. – Пожалуйста, передай мою благодарность уважаемому генералу Квинтилиану за его интерес в сохранении безопасности моего скромного жилища.

Мохаммед приложил свои пальцы к губам, а затем ко лбу в грациозном арабском жесте прощания.

Ведя Хаукона из приемной Мохаммеда, Эрик некоторое время молчал, не решаясь заговорить о том, что мучило его. Он шагал по двору, рассказывая Хауку о здешних порядках, но не мог не думать о причине своей замены. Только когда он проводил друга в его новую комнату около конюшен, где пахло сеном и лошадиным потом, он наконец задал вопрос, который жег ему язык.

– Что заставило генерала произвести замену?

– Не что. Кто. Когда меня позвали, главный евнух выходил из его кабинета, – Хаук сел на провисшую кровать и сделал гримасу. Затем вытащил из-под туники маленький пакет. – Дамиан Аристархус попросил меня передать это тебе лично, только в твои руки.

Эрик размотал кожаный сверток. Внутри лежал его заточенный кинжал с рукояткой из рога.

– Кажется, это твой, где ты его потерял? – Эрик бросился на единственный в комнате стул и закрыл руками лицо. – В чужой спальне, мой друг.

Хаук щелкнул языком о зубы и издал смешок.

– Тогда евнух оказал тебе большую услугу, вернув его тебе тайком.

– Нет, – Эрик покачал головой. – Это предупреждение.

– Но ты ведь был у него на службе. И ты знаешь, как вести себя с этими придворными, хотя при разговоре с ними и нужно зажимать нос, – Хаук всегда жаловался, что придворные в Византии душились сильнее, чем самые дорогие девицы легкого поведения.