Однако, к моему удивлению, она больше не злилась. Возможно, что в моей своевольности она увидела ту, какой была сама в молодые годы.

Корни, свисающие, как растрепанные пряди, с ветвей баньянового дерева, зашелестели от ветра. Или то был ее вздох?

— Это имя — тебе хоть известно, что оно значит?

Этого вопроса я ожидала. И у меня был наготове ответ:

— Да, Мудрейшая. Тил — это кунжутное семечко, золотисто-коричневое, как будто его коснулся огонь, его покровительница — планета Венера. Цветок его так мал, прям и заострен, что матери молятся, чтобы у их дочерей был носик такой же формы. Тил, перетертый в мазь с сандаловым деревом, излечивает болезни сердца и печени, а поджаренный в собственном масле — возвращает вкус к жизни, когда человек уже потерял к ней интерес. Я буду Тилоттама, назначение которой, как и кунжута, — даровать жизнь, возрождать к здоровью и надежде.

Ее смех — как звук сухих листьев, шелестящих под ногами.

— Да уж, воистину самоуверенности тебе не занимать, девочка. Ты взяла себе имя прекраснейшей из апсар — небесных дев Индры, бога Дождя. Тилоттама — самая грациозная из танцовщиц, венец красоты среди женщин. Или ты этого не знала?

Я опустила голову. Вот я и снова невежественный новичок, как в мой первый день появления на острове, мокрая насквозь, голая, спотыкающаяся на острых скользких камнях. Она всегда умела меня вот так пристыдить. За это я могла бы возненавидеть ее, если бы не любила так сильно, ведь она словно стала мне матерью, когда я уже не надеялась, что кто-то будет заботиться обо мне.

Ее пальцы, легкие, как дыхание, на моих волосах.

— Ах, дитя, ты уже все решила в своем сердце, так ведь? Но запомни: когда Брахма сделал Тилоттаму главной танцовщицей среди всех приближенных Индры, то предупредил, что она никогда не должна дарить своей любви мужчине — только танцу.

— Да, Мудрейшая, — я победно засмеялась, с облегчением и триумфом, как если бы боролась и выиграла битву, и прижалась губами к сухой ладони Мудрейшей. — Разве я не знаю правил? Разве я не давала обета?

И вот она начертала мне на челе новое имя. Имя Принцессы, отныне и навсегда, после стольких перевоплощений. Мое истинное имя, которое я не имею права называть никому, кроме своих сестер — таких же Принцесс. Ее палец прохладен и касается мягко, словно масло.

Воздух полон чистого, вяжущего аромата кунжутных семян.

— И запомни еще вот что: Тилоттама, осмелившаяся не повиноваться, в конце концов пала и была осуждена на то, чтобы прожить на земле семь смертных жизней. Семь смертных жизней, с болезнями и старением, людьми, брезгливо отворачивающимися от ее уродливых конечностей, гнойных ран.

— Но со мной такого не будет, Мама.

Ни тени дрожи в моем голосе. Мое сердце исполнено страсти к специям, в моих ушах звучит музыка нашего танца, который мы танцевали все вместе. Моя кровь заряжена нашей объединенной силой.

К чему мне какой-то жалкий смертный мужчина.

Я верила в это. Совершенно.

Пажитник

Дай мне руку. Открой, затем закрой ладонь. Вчувствуйся.

Жесткий, как камешек, пажитник, плотный и туго свернувшийся в центре твоей ладони, цвета песка на дне обмелевшей речушки. Но опусти его в воду, и он раскроется.

Сожми зубами набухшие зернышки, ощути его сладковатую горечь. Вкус дикой водоросли, крик серых гусей. Пажитник, специя вторника, когда воздух зелен, как мох после дождя. Специя для дней, когда хочется завернуться в одеяло, расшитое листочками дерева бодхи, и рассказывать истории, как на острове. Хотя кому здесь я могу их рассказывать.

Пажитник, я обратилась к тебе за помощью, когда Ратна пришла ко мне, сжигаемая заражением в матке — следствием похождений ее благоверного.