— …одним из тех, кто продавал мне кровь за деньги. Или за дозу.

Юлия поперхнулась, представив себе отчетливо, как мог происходить этот процесс. И ей пришлось запить кусок рыбы изрядной порцией вина.

— А Стефания?

— А Стефания была влюбленной в него девочкой.

— Она и сейчас такая.

— Да… — согласился дон Карлос, — и сейчас. В один прекрасный день случилось то, что и должно было. Он просто не хотел жить. Не ценил времени, отпущенного ему судьбой, не стремился цепляться за него. И однажды, банально умер от передозировки прямо у нее на глазах… Пожадничал. А может — надоело…

— И что?

— И все бы на этом и закончилось. Но Стефания… она любила его. Кхм-м… Чего только не сделаешь ради любви, верно? Она хотела быть с ним. Но не могла порадоваться за него, как должна была бы истинно любящая женщина! Порадоваться, что он покинул этот несправедливый, страшный мир… Вместо этого она вернула его сюда.

— Как — вернула?!

— Она пришла ко мне, прорвалась… и умоляла обратить его. И ее, разумеется, тоже… Мне в тот момент нужны были соратники. Я устал от одиночества, мои планы — мои дела подходили к завершению, но требовали много мелкой суеты, и я согласился. Это первые существа, которых я обратил…

Он развернул перед ней очередной сверток с крошечным, зажаренным до темной хрустящей корочки цыпленком.

— С тех пор они помогают мне, а я для них наставник и Бог. Вот и все.

— Но, по-моему, они не ладят между собой…

— Да, — вздохнул дон Карлос, — видишь ли, бессмертие — не гарантия счастья… Стефания, наивная душа, не учла того, что Себастьян вовсе не пылал к ней такой всепоглощающей страстью, какую она питает к нему до сих пор. Он, вообще-то, больше всего любил саморазрушение и целенаправленно шел к нему… а она без спроса нарушила его планы. Теперь Себастьян мой самый рьяный соратник.

— Соратник — в чем?

— Слишком рьяный, — словно не слыша вопроса, продолжал дон Карлос, — только немного надоедливый и… беспокойный.

— Понятно… — грустно кивнула Юлия.

Он подходит. Наклоняется, чтобы заботливо коснуться ее губ кусочком белой крахмальной ткани.

— Не принимай близко к сердцу…

— У меня нет сердца!

Она отбрасывает салфетку, которой он вытирал ей рот от куриного жира, словно маленькому ребенку. Встает на кровати в своем новом красном платье. И внезапно набрасывается на него, оплетая руками шею и плечи. Опрокидывает на кровать, приникает к губам — будто и впрямь собралась съесть его на десерт.

— Теперь ты тоже пополнила силы?

— Да!

— Бедный цыпленок…

— Бедный сеньор Мигель…

Сколько времени она уже здесь? Дни? Часы? Годы? Время поменяло свойства. Одна секунда равна жизни, когда он рядом. И наоборот. Когда его нет, жизнь останавливается, превращаясь в безвременье, в ничто.

…Снова ночь. Снова камин. И промозглая влага, проникающая с улицы, холодит обнаженную кожу плеч и рук — с одной стороны. В то время как с другой, тепло от огня заставляет загораться жаром шею и щеки.

Опять ветер… нет, даже ураган. И молнии сверкают все ближе к дому. А еще — огромная тяжелая туча висит, где-то над Барселоной. Ливень пока не начался, но скоро, очень скоро природа обещает показать им нечто потрясающее!

И потому камин ярко горит в спальне, отражаясь красными отблесками на черном шелке.

Снова они стоят у окна.