Снова они стоят у окна. И Юлия снова в платье, которое ему так нравится. Только волосы растрепаны. Потому что он в который раз запускает в них пальцы, чтобы притянуть к себе ее голову.

— Знаешь…

Юлия говорит, стараясь попасть в тон шуму ветра за шторами, взмывающими как знамена.

— Знаешь… а я больше не согласна с тем, что этот мир стоит смерти… И я больше не хочу, чтобы он был уничтожен. Мне теперь было бы так жаль его…

— Почему?

Вспышка далекой молнии озаряет его лицо серебряным отблеском. Вероятно, от этого бледные губы кажутся ртом статуи из неизвестного металла.

— Почему?!

Что такого удивительного она сказала? Зачем она это сказала… потому что не могла не сказать. Как всегда. Аура… теперь хоть дальше молчи! Кажется, ему это очень важно. Юлия впервые видит дона Карлоса таким.

— Скажи — почему?!!

Юлия молчит. И заклинает его, мысленно молясь всем богам, которые когда-либо были на свете… Прочти это в моих глазах!

— Почему?! Ну!!

Его лицо склоняется все ближе, и она с восторгом и ужасом понимает… Неужели, он видит?!! Да, конечно. Он ведь всегда все понимает. И знает о ней все — больше, чем она сама знает о себе… Ну, так прочти это в моих глазах!

— Ответь мне.

— Нет.

— Ответь!

— Прочти это в моих глазах! Я люблю тебя!

Его лицо меняется, как будто он вдруг увидел нечто, чего не бывает на свете. Серебряные глаза загораются золотом от отблесков камина.

Ну… Прочти… Ты же знаешь… Ты уже все знаешь…

И он приоткрывает красивый рот, собираясь сказать. Произнести вслух то, что она поклялась себе, никогда больше, не произносить.

Ну, давай, скажи это сам!

Ледяной ветер, ворвавшийся в помещение, гасит свечи. Изумрудная штора рвется с треском, летит на пол скомканной тряпкой.

И тут же под ноги им, сбивая со звоном упавший канделябр, падает что-то тяжелым мешком… А в проеме окна появляется высокая фигура в черном плаще с капюшоном.

Глава 22

БЕГСТВО

Что это значит?! Неужели, это у нее в голове гремит ее собственный вопрос, озвученный кем-то другим?

Когда проходит первый шок от неожиданности, черная фигура, откинув с лица капюшон, оказывается Себастьяном. Юлия с ужасом узнает черные длинные волосы и лицо, искаженное зверской гримасой. И капризный рот, с которого медленно стекают на подбородок алые капли.

Но не это самое ужасное. Это ничто по сравнению с другим.

Тяжелый предмет, мешком валяющийся у ее ног… оказывается телом Антонио.

Обездвиженным, искореженным, с разбитой головой и глубокими ссадинами на руках и лице. Кожаная куртка в липких пятнах порвана на плече.

Себастьян вытирает окровавленные губы белым рукавом рубашки. И что-то говорит Карлосу, который спокойно стоит, лишь гневно, холодно сверкая хирургической сталью недавно таких любимых глаз.

— Это значит, что за время, которое ты был занят… неизвестно чем, мне пришлось обойти все бары и наркопритоны Барселоны! Чтобы, в конце концов, найти его… угадай где?

— Мне это не интересно.

— Неужели? Я нашел его на вокзале. Почти вытащил из поезда в Мадрид — он собирался удрать! Ты понимаешь?!

— Это не твое дело!

— И мы опять искали бы его неизвестно сколько…

— Это не твое дело!

Этот голос! Шепот, усиленный динамиками. Тот самый, от которого волосы встают дыбом, и мороз взбирается по спине к затылку.

— Ты забыл о своем деле, и оно стало моим.

— Как ты посмел?!

В эту секунду, в то же окно, тихо влетает Стефания.