— Генка!

— Чего?

— Ты самый лучший человек на свете, но пока это поймешь — рехнуться можно.

— Я не знаю, в чем смысл жизни, — сказал Афиноген. — Я инфантильный. Понимаешь?.. Инфантильный — я тебе объясню, как критики в журналах объясняют, — это человек, который ищет ответы на простые вопросы. Вроде у него замедленное развитие. Считается, самое необходимое мальчикам и девочкам объяснили еще в детском саду. В том числе и про смысл жизни. А кто не понял, это и есть инфантильный. Самое бранное слово, да. Мечутся, мол, подымают бурю в стакане воды, а чего метаться, когда все ясно. По секрету тебе говорю, я инфантильный и люблю других инфантильных. Которым многое неясно. Ты вон, наверное, знаешь, в чем смысл жизни?

— Знаю.

— Поделись, пожалуйста.

— Я хочу родить тебе сына и дочку, — сказала Наташа и не поморщилась.

— Значит, ты не инфантильная, как я. Это хорошо, будешь мне давать советы время от времени. Вот скажи, например, ты хочешь, чтобы я был молодым и растущим заведующим отделом?

— Конечно, хочу.

— Почему?

— Денег будешь получать много, почет, уважение. Ты сам себя зауважаешь и перестанешь искать смысл жизни.

— Какая ты умная, Наташка. Не всякий сразу так сообразит. Действительно, мы о смысле часто задумываемся, потому что нам чего–то не хватает. Денег или славы, неважно. Не хватает чего–то, мало, хочется побольше — и возникает вопрос. Чем больше не хватает, тем больше вопросов… И все–таки я, наверное, не буду заведовать отделом. Хотя мне очень хочется.

— Не будешь и не надо. Другой найдется.

— Черт в тебе сидит, Натали. Зачем другой? Другого не надо.

— Тогда как же?

— Пусть этот.

— Кто?

— Карнаухов — человек простой и целеустремленный.

Наташа вспомнила:

— Мы с его сыном, с Егоркой, вместе учились в одном классе. Так это тебе, Гена, предлагают вместо него быть?

— Не вместо Егора, а вместо отца.

Наташа опечалилась, пальчиком потолкала в бок жениха.

— Геночка, ты не соглашайся… правда. Там какое–то недоразумение. Егор очень переживает. И тоже о смысле жизни задумывается.

— Пошли, — сказал Афиноген. — Не женского это ума дело. Пошли родителей твоих развлекать. Недоразумение… — передразнил. — В таком случае вся наша работа — недоразумение… Только что говорила — денежки, почет, уважение, и вдруг — нехорошо… С сыном она его училась… А если бы не училась — значит, хорошо было бы? Вот женская логика. Еще я тебя ошибочно принял за умную. По–твоему если рассуждать, то выходит — надо погодить, пока человек естественным путем освободит занимаемую должность. Пока он дуба даст. Это, по–твоему, пристойнее? — Они уже шли по коридору, произнося некоторые фразы, Афиноген останавливался и дергал Наташу за руку. — Может, и Карнаухов так считает. Подождали бы, думает, пока сгину. Тогда бы уж место делили, стервятники.

— Если все в порядке, чего ты кипятишься.

Знакомый сторож, который выпускал Афиногена на волю в четверг, возвышался на своем обычном месте у входной двери. Когда они первый раз проходили, его не было, а теперь он был и успел уснуть. Но и спящий он заметил Афиногена, сгорбился еще круче и сделал вид, что потерял сознание.

— Хватит маскироваться, дедушка! — сказал Афиноген. — Нехорошо у больного товар зажимать.

— Я приносил, — сквозь сон пробурчал сторож. — Три пачки «Беломора» приносил.