Моррис чувствовал, что он на финишной прямой. Скоро останется только выбирать соответствующие позы и верный тон, принимая поздравления.

На обратном пути по северной объездной дороге он позвонил Паоле и небрежным тоном сообщил ей отличную новость.

– Все поровну? Ты уверен?

– Уверен, уверен. Она об этом сказала, как о чем-то очевидном. Естественный ход вещей.

– Мо… – Паола умолкла на секунду, потом страстно зашептала в трубку: – Я тебе сегодня устрою та-акую ночь, клянусь! Один знакомый член будет платить и платить за то, что он такой толстый и богатый. Ох, какие славные новости!

Самым небрежным тоном Моррис спросил:

– Да, а как насчет заняться любовью в ее постели?

– Cosa! В чьей?

– Твоей матери.

– Мо!

– Антонелла собирается до похорон поставить гроб в гостиной. Кому-то придется там ночевать. Думаю, нам стоит выказать почтение. Все, что нужно сделать – сменить простыни.

Паола как будто даже заколебалась.

– Знаешь, Мо, иногда ты такой странный. Я имею в виду, какие вещи тебя заводят.

– Иногда про тебя могу сказать то же самое, – невозмутимо ответствовал Моррис. Но он помнил, как Мими записала очень похожие слова на его диктофон незадолго до смерти: «Che cosa mai dici… Morri… До чего же ты загадочный…»

Он вдруг почувствовал невероятное возбуждение от мысли, что займется любовью на той самой постели, где всегда спала Мими, именно там, где сильней всего чувствовалось ее присутствие. Сунув руку в карман, он нащупал белье, – скорее всего, принадлежавшее именно ей, и – крепко сжал в кулаке.

– Va bene, caro mio, – согласилась Паола. – Идет, дорогуша. Мама вечно разводила строгости насчет секса. Так что давай устроим что-нибудь по-настоящему развратное. Это будет моя маленькая месть.

И это поможет уговорить жену переехать туда, с благодарностью подумал Моррис, кладя трубку. Возможно, ему даже удастся сегодня заделать ребенка. А почему бы нет? Все инстинкты обострились чрезвычайно; рука в кожаной перчатке словно орудовала мистическими ножницами, выкраивая для него кусочек будущего. Он будет стараться вовсю и уломает Паолу на что угодно.

На какой-то миг Моррису даже почудилось: если он бросит руль и закроет глаза, автомобиль все равно сам домчит его к месту назначения – так гармонично было его слияние со вселенной, со звездами, со сферами небесными.

Глава пятнадцатая

Моррис проехал вверх по Вальпантене, повернул в Квинто и остановился у Вилла-Каритас. Теперь его подгоняла лихорадочная спешка; выслушивать Форбсову латынь, сколь бы к месту она ни пришлась, решительно не оставалось времени. По счастью, Кваме обнаружился у дома – нежился в гамаке под лучами холодного солнца. – Моррис велел негру затушить сигарету и садиться в машину, и сразу выехал задним ходом за ворота. Не то чтобы ему требовалась компания – скорее даже наоборот, но казалось, что молчаливое присутствие Кваме придаст весомости его словам.

Почему же Бобо так поступил?

Разливочный цех гудел. Враг сидел на цепи. Моррис преисполнился такой уверенности, будто все ему дано решить, опираясь на простой здравый смысл, совершенно законным путем, что даже раздумал травить собаку.

– Ко мне, Вульфи! – позвал он наугад, не имея понятия, какой кличкой окрестили пса на самом деле.