Однако все пошло не так, как рассчитывал Валантен. Мария, перед тем как лечь в постель, забеспокоилась, что забыла присыпать золой угли в печке, и пошла проверить, не став зажигать лампу. Так что, не успел инспектор сделать и трех шагов, на него набросилось смутно белеющее в темноте привидение и попыталось расцарапать лицо острыми ногтями. Одновременно его оглушил пронзительный голос с иностранным акцентом:

– Шухер! Легавые! Беги, Пьер!

Валантен заметил какое-то движение в дальнем конце комнаты, после чего там во мраке хлопнула дверь, ведущая в смежное помещение.

– В спальню, Исидор! Быстрей! Он уйдет у нас из-под носа!

Пока его помощник догонял Оврара, Валантен сражался изо всех сил с разъяренной тигрицей, которая клыками и когтями прикрывала бегство любовника, пытаясь изуродовать полицейскому лицо.

Ему уже почти удалось справиться со светловолосой девушкой, которая теперь неистово дергалась в его хватке и ругалась на чем свет стоит, когда на помощь пришел Исидор.

– Где Оврар? – пропыхтел Валантен, разозлившись при мысли, что птичка могла упорхнуть.

– Не… не знаю, – выдохнул Исидор. – Он, наверное, подпер дверь стулом или чем-то таким. Я… я не смог открыть.

– Если он сейчас улизнет, мы его уже никогда не найдем, – процедил инспектор. – Займись этой фурией, а я попробую добраться до спальни через окно.

Оставив Исидора надевать наручники на Марию, Валантен на ощупь обошел каморку, отыскал на столе лампу, зажег фитиль и, подступив к окну, отдернул занавеску. Несмотря на ночную тьму и дождь, дрожащего огонька ему хватило, чтобы сориентироваться. Карниз шириной не более пье шел вдоль фасада, над ним чуть дальше был кровельный скат с люкарной – слуховым окном, и в том месте можно было подняться на крышу, чтобы перебраться на соседние здания. Однако никаких признаков присутствия Оврара не наблюдалось.

Валантен поставил лампу, открыл ставень и перекинул ногу через подоконник.

– Осторожно, шеф! – предупредил занервничавший Исидор. – Из-за чертова дождя и поскользнуться недолго – костей не соберете!

– У меня нет выбора, – отрезал Валантен. – Допросить Оврара совершенно необходимо.

Он выбрался на карниз и двинулся по нему боком, прижимаясь к фасаду торсом и раскинув руки в попытке нащупать пальцами хоть какой-то выступ на стене в качестве опоры. Мелкий дождь сыпался на цинковую кровлю, и капли издавали странный звук – усиленный листами металла, он был похож на шум водопада. Время от времени снизу, словно из дальней дали, долетало эхо шагов припозднившихся прохожих, и Валантену казалось, что таким образом пустота у него за спиной обозначает себя, посылая ему позывные. Он старался не думать об этом враждебном пространстве и продвигался все дальше – бочком, медленно, едва дыша из страха набрать в грудь слишком много воздуха и в результате потерять равновесие.

Смаргивая дождевые капли, слушая, как сердце выбивает барабанную дробь, он добрался в конце концов до окна спальни в квартирке балерины. Как и ожидалось, рама была открыта, а комната за ней пуста. Валантен разглядел кровать, придвинутую к двери, чтобы с другой стороны нельзя было открыть створку. На полу валялась кожаная сумка, из которой выкатилось несколько монет. Видимо, Оврар не мог сбежать, не прихватив с собой хотя бы часть выручки. Но действовал он в спешке.

Путь Валантена по карнизу занял всего несколько минут, и он рассудил, что, если не будет терять времени, сумеет догнать беглеца на крыше. Однако для этого нужно было еще добраться до люкарны, которую огибала водосточная труба – идеальный поручень для подъема по скату цинковой кровли. До слухового окна было еще почти два туаза. Два туаза наедине с пустотой, а также с весьма очевидным риском сорваться и сломать себе шею на тротуаре в десяти метрах ниже.