У Австрии же — нет, похоже, никого, кроме потенциальной дружбы с Россией, кроме постоянной угрозы войны с Портой, которая от них еще долго никуда не уйдет. Можно ли считать Речь Посполитую надежным союзником? Это даже не смешно. Даже, если они и не предадут в самый неподходящий момент, что будет очень на них не похоже, то помочь в непосредственно боевых действиях смогут разве что морально. Судя по тому дому, в котором я слышал незабываемый концерт Гольдберга, большая часть средств, предназначенных армии, шла как раз на такие вот дома, а не на непосредственно армию. Так что Польша сейчас — это своеобразная разменная монета, которую все кроят, как им вздумается, принося в жертву мирным договорам части ее территорий, особо не спрашивая разрешения.

А ведь есть еще и Англия, про которую Мария ничего не упомянула. А ведь есть еще куча мелких герцогств типа той же Гольштинии, которые вполне могут назаключать союзов и прилично так вдарить совместно по врагам, если, конечно, захотят. Кто там еще захочет поучаствовать в очередной перекройке карты? Швеция? Вряд ли, у нее России как красная тряпка перед мордой постоянно стоит. А вот в который раз воспользоваться тем, что Россия ушла на другую войну и попытаться напасть — это она может, любит и практикует. Дания? Возможно. Слишком мало информации, и спросить не у кого. Может у Ушакова поинтересоваться? Только вот Тайная канцелярия под внутреннюю крамолу заточена, и внешние дела ее мало интересуют, что выглядит, по меньшей мере странно. У Российской империи вообще шпионы в других странах есть? Почему я какие-то подробности выуживаю из вполне невинного письма случайной знакомой?

Все-таки надо к Ушакову наведаться. Все равно время пока есть. Как же долго надо ждать принятия решений. Слишком большие расстояния, слишком плохие дороги, слишком медленный конный транспорт, как ни крути. Вот чем надо заниматься в первую очередь — каким-то образом сократить путь из точки А в точку Б, иначе никакие реформы никогда не будут проведены в нормальном режиме. Я уже устал как на иголках сидеть, ожидая, к какому решению придут по моему вопросу в Москве, а ведь не факт, что Криббе уже доехал до Елизаветы и успел рассказать суть проблемы. И ведь нужно время на принятие решения, а потом еще с полученным результатом вернуться обратно. В общем, жесть полная. Интересно, когда уже паровоз изобретут? Надо бы про Ползунова разузнать, может он уже родился и работоспособен?

Я снова потянулся за отложенным письмом и внимательно его перечитал. Мария ничего не упоминает про моего вороватого дядю. Не знает, что меня лишили герцогства, или это, в свете последних изменений в моем положении, для Европы не имеет значения? Вот кто бы знал-то? И прямо спросить у Марии нельзя, ее письма также, как и мои, читают, прежде, чем передать в руки адресату. Нет, мне пока что все равно, что может подумать обо мне тот же Август, но против того, что информация о моей озабоченности не дойдет до дядюшки, я бы не поставил и гроша. А если информация до него дойдет преждевременно, то он может предпринять какие-нибудь шаги, которые в итоге смогут сильно повлиять на исполнение моих планов.

А еще мне сильно не понравилось известие о возможном скором замужестве Марии. Очень сильно не понравилось, до зубовного скрежета.

— Да что у них вообще в голове творится, ей же всего четырнадцать лет, девчонка совсем. Какое может быть замужество, педофилы чертовы, — пробормотал я, перечитывая отрывок про достойного наследника Священной Римской империи. Я никогда не встречал Максимилиана, но почему-то он представлялся мне одышливым пузатым бюргером, уже переступившим сорокалетний рубеж.