— Иван Лаврентьевич Блюментрост к вашему высочеству, — сообщил показавший в проеме открывшейся двери гвардеец.

— Ну, наконец-то, пусть войдет, — гвардеец исчез, а я повернулся к Турку. — Вот видишь, как тебе везет. Можешь идти.

— А что же, ваше высочество, уже не столь доверяете? — Турок хмыкнул и направился к двери.

— Стой! — он остановился и посмотрел на меня. — Ты сейчас пойдешь прямиком к Якову Яковлевичу Штелину и попросишь объяснит, что означает слово «конфиденциальность». Надеюсь, что после этого до тебя дойдет уже, что существуют вещи, которые к доверию или недоверию никакого отношения не имеют.

Турок ничего мне не ответил, лишь посторонился пропуская, столкнувшегося с ним в дверях, пожилого человека, который зашел в кабинет, удивленно озираясь при этом.

Дверь закрылась, а я махнул рукой, приглашая садиться.

— Добрый день, Иван Лаврентьевич, надеюсь, столь настойчивое приглашение ко мне на беседу не вывело вас из душевного равновесия?

— На самом деле, это было очень неожиданно, и заставило мое бедное сердце в очередной раз сжаться, гадая, что же еще Тайная канцелярия мне приготовить.

— А ведь я всего лишь попросил Андрея Ивановича найти вас и пригласить ко мне, — похоже, эти приколисты схватили ничего не понимающего Блюментроста, выволокли его из флигеля, сунули в карету и повезли, как он полагал в Петропавловскую крепость. Потому что ему ничего, и никто не объяснил, буркнув, что на месте все прояснится. Я бы тоже после такого напрягся, если честно.

— Так, что вы хотели выяснить, ваше высочество? — он, хоть и думал первоначально, что его за какие-то грехи, возможно, прошлые, везут на допрос, смотрел прямо, и страха во взгляде уже выцветших голубых глаз не было.

— Я хотел бы поговорить с вами, как с аптекарем, — совершенно честно признался я. — Скажите, Иван Лаврентьевич, вы сможете изготовить очень густой сахарный сироп, и смешать его с вытяжкой из шиповника так, чтобы получившаяся масса была однородной, и долго не портилась?

— Густые сиропы и так долго не портятся, — пожал плечами Блюментрост. — А могу я поинтересоваться, зачем вам это нужно?

— Прежде, чем ответить на этот вопрос, я хочу у вас спросить, а вы не хотите открыть частную аптеку? Если захотите, то я хотел бы стать вашим партнером, — он уставился на меня и вот теперь в его взгляде промелькнуло удивление, хотя до этого момента не было никаких эмоций. — Не удивляйтесь. Просто я убил день, ища аптекаря, и без Ушакова так и не нашел бы. А какого приходится захворавшим людям? А лекарям, которые людей пользуют, но никак не смогут дать лекарство, потому что не сумеют сами приготовить? Так что мое предложение — это вовсе не проявление праздного интереса, а вполне разумная заинтересованность.

— Я… мне надо подумать, ваше высочество. Создание аптеки с нуля — это чрезвычайно сложно, — он потер лоб. — А я все же уже не в том возрасте, чтобы пускаться в авантюры. Мне нужно все весьма тщательно обдумать, ваше высочество.

— Думайте, Иван Лаврентьевич, я вас не тороплю, — я кивнул и задумался на мгновение, а потом продолжил. — Теперь, что касается моей первой просьбы. Видите ли, мне предстоит небольшое морское путешествие, и я, наслушавшись и начитавшись об ужасах цинги на кораблях, хочу хоть как-то от нее защититься.