Парень дрожал, абсолютно не понимая, что лента закончилась и пулемет больше не грохочет. Мне только и оставалось, что зарядить крайнюю ленту и дослать патрон, тут же снова начав прокручивать. Сапронов даже не заметил разницы, полностью погрузившись в стрельбу.

Когда от ленты осталась лишь половина, передо мною на лоток упало еще пять соток. Весь тот запас, что несли остальные стрелки отделения. Непроизвольно, но я улыбнулся — боезапас есть, а значит нас так просто не взять.

Увлекшись стрельбой и наблюдением за тем, как снежков у Вертуна разрывает пулеметными очередями и попаданиями из снайперских винтовок, я даже не заметил, как к нам в окоп вновь запрыгнул связист. Только по ругани Контуженного было понятно, что он опять с кем-то переругивается в трубку.

— Где эти ваши сраные ястребы⁈ У меня тут расход уже половина боекомплекта! Ещё минут десять, максимум, и придется принимать уже на штыки! — орал в трубку сержант, — Да мне насрать, что они там дозаправляются. Они, мать твою, на боевом дежурстве стоять должны были! А ты их не клином отсылай, лейтенант, двух поднимай, мне хватит!

Он хлопнул трубкой по коробу на спине связиста и тут же вновь снял ее, пару раз крутанув рукоять полевого аппарата. Бедный связист, который и принёс мне ленты, лишь вздохнул от удара.

— Лёха, у меня тут срань полная. Половины бэ-ка уже нет, где там перваки? — прокричал Контуженный, — Чего⁈ А нахера…

Он оторвался от трубки, тряхнув головой, потом буркнул туда:

Я с недоумением смотрел, как, вновь хлопнув телефонной трубкой, сержант вернулся на бруствер. Для меня было полной дикостью, что, пускай он и Лунный, но всё же гвардии сержант, и вот так на повышенных тонах переругивается с командованием.

Единственное оправдание, что приходило мне на ум, так это боевой опыт и глубокое уважение к Контуженному. Все-таки он здесь, на передке с нами, в отличие от большинства офицеров. Они-то остались сидеть в части, послав роту на блокирование прорыва из Вертуна.

— Да ну вашу ж мать, — обиженно прорычал Грозный, уставившись куда-то в сторону ограждений.

Я сменил ленту в пулемете и, продолжая крутить рукоять, так же глянул в сторону Вертуна. Мои руки тут же задрожали, и, кажется, глаза у меня тоже выросли из Карликов как минимум в Ординары…

— Сапрон, лупи в центр!!! — заорал я, наблюдая огроменную тушу, медленно выползающую из центра воздушного вихря.

А вот и монстр покрупнее. Левиафан, громадный вихрящийся ящер размером с двухэтажное здание, даже не вылезал, а проталкивал себя через вихрящееся тело Вертуна. О нём ходили только слухи, поскольку большинство тех, кто его видел, обычно не доживали до конца боя.

Да практически никто не выживал…

Огненная трасса от нашего пулемёта сместилась к монстру, но ему это была, как спицей тыкать в медведя. Сапрон тоже поменялся в лице, но продолжал выжимать гашетку.

Эх, а раньше, лет сто назад, говорят, проще было — из Вертунов лезли в основном только псы по типу снежков, а самыми ужасными были Вывертыши. А теперь оно вон как, с каждым годом всё хуже и хуже.

Да этому гиганту все наши линии укреплений, как сухарики под ботинком!

Мысленно отгородившись от реальности происходящего, я только и продолжал исступленно крутить ручку. А что ещё я мог сделать для того, чтобы остановить это чудовище?

То и дело я бросал взгляд на Контуженного, и его спокойствие здорово помогало не сдрейфить. Сержант так и стоял, подготовив вторую осветительную ракету.

И красную дымовую шашку…

Глава 12

Вертун. Часть Вторая

"Удобных окопов для ведения

ближнего боя не бывает."

[Гвардии рядовой Центров]

Четвертый день Белой Луны. 19:50.

Стрельбище близь Белого Ординара.