— Центров, значит… Еще и гвардеец… Идеально, — довольно ухмылялся командир, указывая на одно из зданий, — Вот это штаб тыла. Назначаешься дежурным по штабу, заступаешь с этого мо…

Мы оба вздрогнули от мощного рыка, донёсшегося из дверей.

— Слышь, малек⁈ Куда бойца спереть хочешь? — это оказался Контуженный.

— Дык это… ну… приказ заместителя командира по тылу, — смутился Пульпов, — Отрядить бойца на дежурство по штабу.

— Чего-о-о? — оскалился Грозный, морщась, словно сожрал что-то кислое, — А ну, сгинь! У меня с бойцами тренировка в два, и срать я хотел на поручения зампотыла. Пусть мне сначала рубашки выдаст за три года, а потом начнет дербанить моих бойцов.

— Господин гвардии сержант! — возмутился командир отделения, вздёрнув нос до недосягаемого статуса Лунного, — Вы…

— Слушай сюда. Приказ командира части: «Провести занятие с личным составом по боевой подготовке». После шести вечера хоть что с ними делай, а с девяти до часу и с двух до шести они мои. Усек, малек⁈ — рыкнул на него Контуженный, — Ты, что ли, его матери будешь писать похоронку? Укажешь там, что ее сынишка подох, как собака, зарезанный кочевниками, потому что в штабе дежурным сидел? Вместо того чтобы постигать азы ведения боя? А ну сгинь на хер, безлунь!

Комод, поджав губы, явно хотел сжечь Контуженного взглядом, но тому было наплевать, отчего у Пульпова самого подгорело. Так он, пытаясь сохранить свой авторитет передо мной, неуклюже развернулся и пошёл скукоженной походкой, будто ему приказ командира части засунули в нижнее полушарие мозга.

Теперь я с уважением посмотрел на сержанта, слегка улыбнувшись. В моей прошлой части меня попросту выпнули бы в дежурство, и никто бы даже и глазом не моргнул. Да какая там боевая подготовка… после курса молодого бойца я винтовку-то держал, только когда заступал на пост, охраняя спящие «бетонки» с Вертунами.

— А ты, бесожопый, — презрительный взгляд Контуженного мазнул по мне, сдувая дурацкую улыбку с моего лица, — Только попробуй пропустить тренировку.

Выудив из-под погона берет, гвардии сержант старательно, с любовью разгладил его, после чего надел и аккуратно выровнял на голове.

Я как-то и не заметил, что, несмотря на весьма молодое лицо — а Грозному едва ли было двадцать пять, ну край, двадцать семь лет — у него были волосы с добротной такой сединой. И седина эта была не старческой, как у вояк, просиживающих свои задницы в комфортабельных окопах вблизи Вертунов-Карликов.

Если так присмотреться, то Контуженный попросту фанатик. На его пальцах нет обручального кольца, он всегда держится напряженно, словно машинально просчитывая, куда отступит в случае внезапного нападения.

Но вот манеру его преподавания я все равно не мог понять. На курсах выживания нам хотя бы объясняли, что к чему, а тут тупой зубреж и долбежка упражнениями.

— Господин гвардии сержант, разрешите вопрос? — наконец, решившись, поинтересовался я.

— Разрешаю, — тот кивнул, спокойно отходя от столовой и направляясь на плац для занятий.

— К чему вы нас подготавливаете? — я поспешил за ним, хоть ноги у меня и были ватными. Все-таки вблизи сержант больше внушал страх, чем уважение.

— Караульный, что ли? — Контуженный, оглядывая меня с ног до головы, нахмурился, а затем тяжело вздохнул, его взгляд упал на часы, — Так, ладно, строй отделение… Как-то я упустил момент лекции по политпросвещению, а Лыков не отработал. Ну, будем восполнять.

Глава 3

Замполит сказал бы лучше

'Если бы наши солдаты понимали

из-за чего мы премся в пустыню,

нельзя было бы вести ни одной экспедиции.