Пехота у центральной машины была либо полностью выбита, либо прижата к земле. Кто-то еще продолжал вяло отстреливаться, но скорее всего, чисто для острастки, нежели прицельно. Второй пулемет хорошо так всех положил.

Но интересно было не это… Чей-то наглый силуэт со всех ног бежал сзади к бронемашине, на которой стояла пушка. Секунда — и вот уже башня с орудием объята пламенем. Кажется, я даже слышу истошный крик стрелка.

Нет, мне и вправду не показалось!

Сверху у башни открылся люк, из которого вывалился охваченный пламенем силуэт. Скатившись по кузову, тот упал на песок и начал кататься по нему в попытках сбить пламя, однако раздался револьверный выстрел и горящее тело замерло, перестав дергаться.

Знаю я одного конченного, таскающего с собой револьвер…

* * *

Бой был окончен.

Мы израсходовали лишь полторы ленты… кхм… и часть моего пальца, глянув на который, я не смог не поморщиться.

Кровоточило сильно, и кровью запачкались форма, пулеметная лента и даже сам пулемет. Что еще более неприятно, на рану уже налип песок.

Сунув палец в рот, я замычал под удивлённый взгляд Макса и постарался слизать лишнюю грязь, то и дело сплевывая заполняющую рот кровь.

— Дать платок? — негромко спросил Сапрон, изумленно разглядывая следы крови, — Ты как умудрился-то?

Он оглянулся, на всякий случай осмотрел и себя. Явно подумал, что это могла быть шальная пуля.

— Да это когда ленту подавал, — отмахнулся я, принимая из рук товарища тряпку и заматывая все еще кровоточащий палец.

— Охренеть.

— Ничего, будет мне наука, твою ж Луну… Зато вон как, бесперебойно отстрелялись.

— Это да, кстати, — Макс почесал затылок, вдруг осознав, что он даже не заметил такой мелочи, — А вот это ты молодец! — он гыгыкнул и, вздрогнув, оглянулся на поднимающегося разведчика.

А мы уж про него и забыли… Второй как оказалось, лежал чуть впереди от нашего пригорка, и, к слову, его я опять не заметил.

Даже когда он стрелял, не было ни вспышки, ни хлопка от выстрела. Разведчик, как оказалось, даже гильзы за собою собрал… В отличие от нас, которые засрали ими весь передний скат холма.

— Центр, хватайте свою дуру и пошли! Старший зовет к машине, — усмехнулся Гончар и, перехватив винтовку на локти, трусцой направился к остановленной колонне.

Нам с Максом только и оставалось, что быстренько сложить пулемет и, закинув тело и станину на плечи, поспешить к Контуженному.

Тот ходил мимо тел, то и дело добивая подранков контрольным выстрелом, чтобы констатировать смерть наверняка. Мы с Максом после того, как враги нас чуть не похоронили на том холме, шли и смотрели на это уже без лишней философии.

Добивал Грозный всех, кроме одного, которого сразу оттащил в сторону. Видать, чем-то он заинтересовал сержанта, а потому не покоился на земле с простреленной черепушкой, а теперь стоял на коленях у машины, держа руки за головой. Рядом с ним уже стоял Кот, с прищуром разглядывая пленника.

К счастью, мы пришли не последними, иначе это было бы совсем уж позорно. Буквально секунд через десять подтянулись мужики с тылового дозора, которые в бою и не участвовали. Ну, по крайней мере, я точно в общей какофонии ни разу не услышал грохот снайперской винтовки.

— Ха, да машинки-то наши! — усмехнулся подошедший снайпер, глядя на вражеский бронированный грузовик.

Все уставились на весельчака, и даже Контуженный на момент прекратил свою кровавую жатву.

Снайпер поспешил обьясниться:

— Ну, это из первого бата, у меня брательник там водилой служил. А у него в машине всегда висела связка гильз тридцать вторых, — он ткнул пальцем, — Вон она.

Боец указал куда-то на лобовое стекло грузовика, и все как один посмотрели в указанном направлении.