Если там такая малая дистанция, то стоило выставить прицел на две сотни… Вряд ли мне придется стрелять прямой наводкой дальше. А учитывая, что застройка там наверняка хаотичная, едва ли я найду там какие-нибудь ориентиры, расположенные дальше моей отметки.

Я не прогадал.

Уже вскоре мы приблизились к поселку, и я не столько увидел его, сколько понял это по обмену рубленными фразами по рации. Вот так и запоминаешь только по связи, у кого какой позывной…

Контуженный что-то обсуждал с Орлом, и вскоре к ним подключился еще и Таракан. Я всё пытался по голосу понять, кто есть кто.

Как оказалось, усатый Таракан лично возглавил атаку на поселок. Причем он с отделением стрелков отправился на штурм на обычном грузовом автомобиле, заходя с другой стороны.

Я потихоньку охреневал, какой градус закалки яиц у этого офицера. Впрочем, в компании Контуженного я другого и не ожидал. Видимо, у них какой-то специальный отбор в разведывательную роту. Отбирают самых конченных, наглых, дерзких… кхм… конченных… а, не, это я уже повторяюсь… и наглухо пришибленных, вот.

— Внимание всем, заходим в поселок! — донеслось из наушников, и я сразу прильнул к прицелу.

Ладони слегка увлажнились, и я на всякий случай пока время от времени потирал их об штаны. Не хотелось из-за такой мелочи, как волнение, чтоб руки слетали с вертушков.

Ага… Вот они, песчаные домики высотой в один-два этажа, с множеством выбоин и явных следов от попаданий. Где-то в окнах мелькали силуэты перепуганных людей, и даже отсюда я слышал крики животных.

Я вздохнул, чувствуя, как воспитанная верой в Незримую совесть начинает покалывать. К счастью, эта же вера прекрасно подсказывала, что такое хорошо, а что плохо.

Кочевники явно заняли дома, и даже не удосужились эвакуировать мирное население. И страшно представить, что бы тут началось, если бы сюда подтянулись основные войска с артиллерией. Сколько мирных жителей погибло бы почем зря…

А вера, которую отец все же мне вдолбил в душу, подсказывала, что если уж ты защищаешь людей, то прикрываться ими нельзя совершенно. И к кочевникам у меня в таком случае никакого сочувствия не было. Еще мою совесть успокаивало то, что мы не артиллерия, и сможем работать хирургически точно.

От раздумий меня отвлекла пулеметная очередь… Видимо, отряд Таракана выдал себя, поскольку лупили откуда-то из зданий. Нашего ответного огня со стороны пустыни я еще не видел.

Силясь разглядеть огневую позицию, я мешкал, выкручивая рукоятку поворота башни то в одну, то в другую сторону, но пулеметная точка оказалась хорошо спрятана… Зато я увидел, куда уехал легковой автомобиль с сержантом.

Наша бронемашина приблизилась и остановилась на одной из прямых улочек, пересекавших поселок насквозь. Тут даже было видно направление, откуда нападала группа командира второго взвода.

Грузовик и легковая машина с остальными разведчиками уехали дальше и тормознулись где-то в переулках, ведущих на соседнюю улицу.

Громыхнула еще одна пулеметная очередь, и я чуть не подпрыгнул на сиденье — настолько звук оказался ближе. Я довернул башню и выругался, когда увидел на крыше двухэтажного здания двоих в балахонах и с замотанными лицами. Они установили треногу с пулеметом всего в полутора сотнях метрах от нас!

«Это мой шанс», — пронеслось у меня в голове, и я даже слегка удивился. Страха практически не было.

Спешно крутанув рукоятку досыла, я почуял, как та уперлась в край — значит, снаряд уже на направляющей. Оставалось лишь прицелиться и выстрелить…

Рука сама нащупала вороток дистанции, скручивая ту с двух сотен до ста пятидесяти. Благо дистанция считалась так же, как на пулемете — по полтинникам.