|
Едва беды не приключилось, с дружиной уж выдвинулся. Да вот, подсказали люди добрые, что у аптекаря ты. Не поверил сперва, сам примчался проверять, чтобы глаза не обманули, чтобы уши не подвели, чтобы молва не ошиблась…
– Отец, он спас меня… – смог выдавить из себя Званко. Отец на мгновение крепче сжал его запястье, порывисто поднялся и вышел из закутка. Он слышал, как стремительно удалялись его шаги, в душе стало тепло – его ждут.
С отцом он больше не встретился – неделей позднее, возвращаясь на княжеский двор со сбором данников, дружина наткнулась на засаду, обоз был ограблен, а отцу пробило стрелой грудь. Он дотянул до княжеского теремена и умер на руках деда Гостомысла. Но об княжич Званко узнал, уже вернувшись домой.
– С чем пожаловал? – мрачно усмехнулся Лесьяр, спускаясь к Званко с крыльца. – Вроде цел и лекарь тебе не надобен.
Званко рассмеялся:
– Так обещал же – озолочу, коли выдюжишь и вытащишь меня с кощьего стола! – он ударил аптекаря по плечам, схватил по-медвежьи, встряхнул. Аптекарь ловко извернулся, сделав подсечку и едва не повалив гостя на траву, подхватил рукой, не позволив упасть.
– Так вроде не просил я тебя… Знаешь же, не надо мне от тебя ничего. Не для того валандался, все запасы на тебя извел.
Званко посерьезнел:
– Во-от, о том тоже разговор есть, коли в дом пустишь.
Лесьяр прикинул, что сказать гостю, если мару заметит, но понадеялся, что ума твари хватит не высовываться и не угодить под острый меч скорого на расправу гостя. Бросив взгляд на тропу, ведшую из леса и в который раз не заметив на ней домового, кивнул:
– Ну, коли надо, так давай, потолкуем…
Уселись за стол. Лесьяр напоил гостя свежей колодезной водой, угостил бражкой да соленьями с печеной картошкой, укрытой сладким деревенским маслом да присыпанной зеленым укропом да мелко покрошенным луком.
Званко ел охотно, без опаски, поглядывал по сторонам с интересом, но лишних вопросов не задавал – знал свое место, да и хозяин взглядом хоть и не хмурился, лишнего все равно не позволял. Откушав, Званко откашлялся, посмотрел исподлобья.
– На ярмарку едешь? – кивнул на заготовленные коробы и прикрытые скатертью склянки. Лесьяр промолчал. Княжич кивнул, поняв. – Что ваш князь по остатней Силе сказывает, слыхал?
– Ты ответа ждешь или сам потрепаться приехал? – аптекарь отпил бражки из круглой, крутобокой бадьи, уставился с укором.
Званко прикинулся, что не понял дерзости, придвинулся к хозяину ближе. Проговорил, понизив голос до шепота:
– Сказывают, Силы и вовсе не осталось. Не сегодня, так завтра, все переходы закроются, все пути смешаются.
Лесьяр это знал лучше него. А потому особенно берег скрытые, известные одному ему переходы да поворотные камни, чтобы не вытоптали из них Силу, не распотрошили. Помалкивал и о соли погорской, тем более что исчезала она, а как добыть ее знали лишь погоры. Гостю кивнул.
Тот удивился:
– И не печалишься будто… Хм. Как жить собираешься? – спросил тот. – У тебя ведь работа с ней повязана, без Силы, что ты за лекарь?
Званко выжидательно прищурился, замолчал, определенно ожидая от Лесьяра ответа. Аптекарь безмятежно пожал плечами, спросил:
– Ты что предлагаешь?
Званко перегнулся через стол, склонился к Лесьяру и заговорил, понизив голос до едва различимого шепота:
– На ярмарке вашей, сказывают, будет особый товар, особой Силой пропитанный, который может заменить нашу Силу…
Лесьяр отвел взгляд. |