— Три сердечных сосуда блокированы, — объявил он.

Мэг побледнела. Даже малышка перестала ворковать.

— И что это значит? — спросила Мэг.

— Это значит, что я должен подняться в операционную, — сказал хирург. — Слушайте меня внимательно. Вашей бабушке необходимо сделать операцию. Хотя она называется операцией на сердце, не пугайтесь, ее делают тысячи раз в сотнях американских больниц. Ее сделать — что яблочный пирог испечь! Мы приступим к операции немедленно. Можете побыть здесь, если хотите. Операция продлится около четырех часов.

— Доктор сказал — не надо волноваться, — прошептала Мэг. — Надо собраться и послать переживания к черту. Почему бы вам не пойти домой и не починить крышу?

— И привести в порядок кровати и многое другое, — добавил Джеб. — Вы уверены, что с вами будет все в порядке?

— Конечно, — ответила Мэг. — Я обещала редактору вторую часть моей статьи. Она уже набрана на компьютере. Не могли бы вы…

— Конечно, могу, — сказал Джеб, наклоняясь и целуя ее. Хирург заулыбался. — Мы молодожены, — объяснил Джеб. — Нам еще далеко до проблем с сердцем. Жаль, что болезнь тещи омрачила начало нашей совместной жизни.

Мэг вцепилась в него и, наклонясь, прошептала ему на ухо:

— Джеб Лейси, вы самый ужасный лжец, каких я только видела. Молодожены! — По ее щеке поползла слеза. — Временами мне очень хочется, чтобы так и было, — прошептала Мэг.

— До сего времени мне всегда все удавалось устроить, — ответил он, — может, я смогу устроить и это… Вам наверняка, пока будете в больнице, понадобятся деньги.

Он достал горсть смятых двадцатидолларовых купюр из кармана пиджака и протянул Мэг.

— О Господи, зачем так много? — охнула она. Джеб одной рукой — на другой была Элинор — расстегнул сумку Мэг и положил туда деньги.

— Мало ли что, — сказал он. — Чашка кофе вам обойдется в доллар, видит Бог, что к кофе полагается бутерброд.

— Джеб Лейси, вы славный парень, единственный на целом свете, — сказала она; слезы неудержимо катились по щекам.

— Боже мой, Мэг! — воскликнул он, когда медсестра повела ее в зал ожидания при операционной. — Я расту в собственных глазах!

Малютка Элинор издала радостный вопль. Уж у нее-то сомнений в человеческих качествах Джеба не было.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Энни Мэй Хаббард выписали из больницы через двадцать дней. Она ехала, удобно устроившись на заднем сиденье в «кадиллаке» Джеба Лейси, домой — в дом на Виргиния-стрит, а не в свой старый дом на окраине Урбанны, что располагался на Кент-стрит. Стоял октябрь, холодный, как и полагается осеннему месяцу; о жарком лете остались лишь одни воспоминания.

Мэг пыталась объяснить бабушке, почему ее везут в дом на Виргиния-стрит.

— За тобой нужен уход. Тебя нельзя оставлять одну. В доме Джеба тебе понравится. К тому же крышу уже починили.

— Все починил, — сказал Джеб. — По правде говоря, крыша теперь практически новая.

— Но мои друзья… — слабо возразила Энни Мэй. — И мой сад…

Когда Джеб выехал на Виргиния-стрит и остановился на площадке перед особняком, ее мнение несколько изменилось.

— Неужели это дом бывшей таможни? — воскликнула она. — Я, пожалуй, побуду здесь недолго, может, мне понравится…

— Мы всегда будем вам рады, — сказал Джеб мягко.