|
Правда, через несколько дней, когда он рассердился на Валю, он сказал: «Отдавай десять копеек, ещё буду я за твой билет платить. Я тебе не кавалер какой-нибудь». И треснул ботинком по ноге. Но боль забылась, а приятное воспоминание осталось, как они втроём сидели в кино. Олег — с краю, рядом с ним — Элла, а рядом с Эллой — Валя. Элла сказала: «Я люблю сидеть посерединке, пустите меня сюда». И Валя не спорила — пожалуйста, сиди посерединке. Они смотрели тогда пять «Ералашей» подряд, это был детский сеанс. Хохотали без конца, особенно когда на экране появлялся толстый. Этот толстый очень смешной, потому что он никогда не смеётся и даже не улыбается. Настоящий комик, солидный, хмурый, хотя и дошкольник. А если бы он сам смеялся, не было бы так смешно.
Олег говорил, обращаясь к ним обеим: — Смотрите, смотрите, сейчас он ка-ак разбежится! Как ему даст! И тот разбежался и стукнул. Олег не в первый раз смотрел эти «Ералаши», он всё знал заранее и рассказывал. Вале это нравилось, а Элла говорила: — Олег! Ну Олег! Не рассказывай! А то будет неинтересно! — Молчу, молчу, — шептал он. А потом не выдержал и опять сказал: — Смотрите, ну смотрите же! Дядька упадёт! Потому что там скользко! А он не знает! Идёт себе! Ну, кино! Олег заливался смехом, а Элла толкнула его и зашептала: — Зачем я только пошла с тобой? Лучше бы мы вдвоём с Валей пошли, правда. Валя? А Валя молчала. Она была рада, что пошла с Олегом, ей нравилось быть с ним в кино. И когда потом он отнял у неё деньги за билет, она легко отдала их — это ничего не испортило. А за что же он тогда рассердился? Ах, Валя вспомнила: она не подсказала ему на диктанте, как пишется слово «коробка» — «а» или «о» надо писать после «к». Он был прав, когда обиделся, — неужели жалко было сказать: «Пиши «о»? Теперь Олег казался ей ну просто прекрасным мальчишкой. А Элла — удивительной и замечательной девочкой. Теперь она не ходит в кино — какой интерес ходить одной? — Шушунова, дай линейку! — тычет её в спину Серёжа. Его все зовут Серым, хотя он скорее коричневый. Глаза только сероватые. И то, кажется, голубые. А может, зелёные? Не смотрит он на Валю, откуда она знает, какие у него глаза? — На, Серый, возьми линейку. Нина Грохотова тоже толкает Валю: — Упражнение сделала? Тебя спрашиваю, а ты не слышишь. — Сделала. — Подчеркнула? Ну-ка покажи. Нина Грохотова по-хозяйски придвигает к себе Валину тетрадку. Все доделывают уроки, собираются домой. — Васюнин! Вадим! Подождёшь меня? — Девочки, девочки, я с вами! А Валя пойдёт домой одна… Мария Юрьевна проходит между рядами. Мимоходом берёт тетрадку Вали Шушуновой у Нины, кладёт её перед Валей. — Нина, там же нужно свои примеры придумать, свои, а не Валины. — Какие примеры? — смутилась Нина. — Нам не задавали примеры. Кто-то хохочет нарочно противно, кажется Денис. — Нина, опомнись, в этом и состоит задание: примеры надо придумать самим — слова с приставками. Ну, назови какое-нибудь слово с приставкой. Это просто, в русском языке таких слов очень много. Нина Грохотова опустила голову, она не умеет сосредоточиться на том, чего от неё ждут. Приставки убегают куда-то от неё, ни одного слова не приходит в голову. Нина бывает очень уверенной везде, только не на уроках. А как только дело доходит до каких-нибудь примеров по русскому, упражнений по немецкому или задач по математике, Нина сразу становится медлительной и несообразительной. |
