– Почему же? – возразил доктор Вэйл. – Обратная связь в косвенной форме была всегда.

Майерс не обратил внимания на реплику доктора.

– В‑четвертых, – продолжал он, – предусматривается штраф в размере половины очков в случае смерти игрока. Если игрок все‑таки возвратился к игре, то двадцать пять процентов возвращается. В‑пятых, игра будет управляться извне шестнадцать часов в сутки.

– Тем не менее, компьютерная программа будет работать сутки напролет, – вновь вставил доктор Вэйл.

– Ну да, – кивнул Майерс и продолжил: – В‑шестых, в программе заложено, что отдых и еда будут делом редким и случайным. В‑седьмых, места отдыха будут обозначены традиционным символом – полумесяцем. Это все.

Доктор Вэйл смотрел на Майерса, как кот на сметану.

– Спасибо, мистер Майерс, – поблагодарил Алекс. – Думаю, что игра окажется необыкновенно интересной. Надеюсь, что все наши дополнения…

– Изменения, – поправил Майерс.

– Да. Мне кажется, что они никак не повлияют на работу Службы Безопасности. Мистер Боббек, вполне вероятно, что в конце каждого дня вы будете чувствовать себя более уставшим, чем другие участники игры. Постараемся исправить это качественной пищей.

– Простите, не понял, – поднял брови Марти.

– После девяти вечера вы будете употреблять только фрукты и сырые овощи. Тогда ваша пищеварительная система получит отдых во время сна. Кроме этого, все участники игры под своей одеждой будут носить датчики кровяного давления.

– Без сомнения, – вступил в разговор Майерс, – все, что нужно, вы узнаете непосредственно во время игры.

Два сектора на экране погасли. Гриффин допил уже остывший кофе и повернулся к Боббеку:

– Ну, Марти, что вы думаете? Неожиданно Боббек широко улыбнулся:

– Знаете, я всегда мечтал принять участие в какой‑нибудь игре. Я видел, каким счастливым вы вернулись из «Драгоценностей южных морей». Теперь такая возможность появилась и у меня. Предлагаю пари: в конце игры у меня будет самое большое количество очков.

– А я предлагаю вам другое пари, – Алекс улыбнулся и прищурил глаза. – Попробуйте похудеть на двадцать фунтов, и мы посмотрим, кто перед кем снимет шляпу.

* * *

Расул сидел за пультом управления в маленькой уютной кабине. Грохочущие шаги Военного Робота ливийский посол ощущал каждым своим нервом. Кричаще‑красный Робот врага, высотой в двести фугов, в очередной раз шел на машину Расула. Управлял этой тысячетонной громадой Эндрю Чала.

Робот Расула повалился на землю, подмяв под себя несколько кварталов административных зданий. Где‑то внизу закричали люди.

Посол увидел, как какая‑то женщина с детской коляской попала под лапу механического монстра. Машину необходимо было поднять. Расул понимал, что обязан подняться и удержать равновесие.

Робот медленно начал вставать и задел высокий небоскреб. Здание закачалось и рухнуло, похоронив под обломками тысячи людей.

«Разве ты никогда не хотел вести войну в одиночку, когда ты генерал и солдат в единственном лице? Нет союзников, которые могут предать тебя. Нет подчиненных, которые могут провалить твои планы из‑за малодушия или глупости. Война вернулась к своей сути, к своим истокам, вернулась к самым низменным чувствам и инстинктам, какие только могут быть у человека»… Такими, по предположению лучшего психиатра Парка, должны были быть мысли Расула, ливийского посла. Однако доктор Вэйл ошибался. Расул, вопреки его рассуждениям, по‑своему воспринял вызов милитаристского психоза.

Посол посмотрел на врага сквозь дым пожарищ и предложил вести войну без применения ракет, однако каждый мог импровизировать на свой вкус.