В хвостовой части кресел не было; на их месте от пола до потолка, высились горы тюков, чемоданов, баулов и прочего груза. Никто из участников игры не знал, что ждет их всех впереди.

Соседом Макса оказался Оливер Франк. Через проход от них сидели Шарлей и Эвиана.

Из‑за своего роста Шарлей пришлось прижать колени к груди. Эвиана попыталась было помочь подруге устроиться, но получила от нее серьезный отпор:

– Спасибо, я сама. А вообще‑то мне хотелось бы знать, что происходит.

– Ничего, – улыбнулась Эвиана. – Просто конец света.

Шарлей молча вцепилась в подлокотники кресла и сжала губы.

Макс проникся к Эвиане симпатией, заметив, как она пытается помочь подруге. Его восхитило, что среди спешки, паники, крови нашлось место для теплого человеческого участия. И вообще, решил он, в Эвиане со времен «Путешествия во времени» что‑то изменилось.

Самолет задрожал всем корпусом и стал выруливать от жалких остатков посадочного терминала, припорошенных мокрым снегом. Кое‑где еще вился дымок.

В салон вошла стюардесса.

– Вьюга утихает. Нам крупно повезло, – после небольшой паузы стюардесса добавила: – Наш рейс – последний из аэропорта Сан‑Франциско. Не знаю, что случилось с другими рейсами. Будем надеяться, что…

Голос стюардессы задрожал. Не закончив, она стала тереть глаза, красные и воспаленные после бессонной ночи.

Самолет, ревя двигателями, медленно катился по оледенелой взлетной полосе. Иллюминаторы почти полностью залепило мокрым снегом. Зло зарычав, машина на мгновение остановилась, а затем взмыла в воздух. Набрав высоту, самолет повернул направо.

Далеко внизу остались полуразрушенный мост «Золотые Ворота» и тысячи застывших автомобилей, которых ураган застал в пути в Окленд. Залив был усеян сотнями вмерзших в лед кораблей. Над великим городом стояла полупрозрачная дымка, спрятавшая от взоров пассажиров самолета заваленные снегом кварталы

Раздался характерный хлопок, означающий, что самолет перешагнул звуковой барьер. Пассажиры успокоились, а стюардесса включила крошечный микрофон.

– Мы получили сообщение, что погода снова ухудшается, – объявила она. – Мы не сможем лететь на юг. Аэропорты Лос‑Анджелеса и Сан‑Диего затоплены, Техас и Нью‑Мексико закрыты для полетов. Юго‑Запад не готов к таким бурям. Лучше дела обстоят в Нью‑Йорке. В то время, как Калифорния потеряла управление, Восточное побережье выжило. Сообщают, что Канада реквизировала все нефтепроводы. Там теперь американцам нет места, и наш лучший вариант – это Аляска.

Самолет вышел из серой облачности, и в салон сквозь иллюминаторы ворвались яркие лучи солнца. У пассажиров поднялось настроение. Макс поймал себя на мысли, что после беспорядочных знакомств в «Ночной Башне» ему впервые представился шанс близко познакомиться со всеми игроками.

С места поднялся один из пассажиров.

– Меня зовут Робин Боулз. Я очень вам признателен, но вы, я уверен, даже не догадываетесь, почему.

Пассажиры обратились в слух, а Эвиана, склонившись к Шарлей, прошептала:

– Робин Боулз… Не он ли наш гид?

Максу хорошо было знакомо это имя, известное, в основном, в артистических кругах. Робин запомнился ему по бесчисленным «мыльным операм», видеофильмам и различным шоу.

Все игроки давно уже знали, что гиду, как правило, известно об игре все: и цели, и требования, и вознаграждение. Если гид что‑то говорит, то его надо внимательно слушать.

– Прошло уже почти два года с тех пор, как мне сделали несколько операций, которые спасли мне жизнь.