От страха человек не мог произнести ни слова. Тогда Великий Ворон принял почти человеческое обличив. Протоэскимос успокоился.

– Я не знаю, кто я. Я лишь знаю, что голоден и хочу пить.

Ворон поднял лапу и через мгновение с когтей скатились несколько капель, потемневших на свету. Человек их проглотил.

Взмахом крыла Ворон превратил океан в небольшую речушку, берущую свое начало у подножия покрытой белой шапкой горы. Затем он выдрал немного прибрежной глины, скатал два шарика, швырнул их на землю и вновь взмахнул крылом.

У подножия горы появились два горных козла. Постояв немного, они поскакали вверх по склону.

– Великий Bоpoн создал все живое, – старик Мартин перешел на шепот.

Из‑под крыльев Ворона появлялись все новые и новые животные: северные олени, кролики… Таким же образом родились и другие обитатели Земли, на этот раз морские: тюлени и тысячи видов рыб.

Затем Ворон слепил из глины еще одного человека, на голову которого бросил охапку водорослей. Человек открыл глаза и удивленно посмотрел на мир. Так была создана первая женщина.

Мужчина и женщина взялись за руки и направились вдоль берега реки, а за их спинами расцветала природа, наполнялись рыбой реки, оживлялись щебетанием птиц небеса.

Эвиана вдохнула запах дыма и вернулась в касгик. Мартин, едва видимый в дымовой завесе, продолжал что‑то бубнить. Вскоре Эвиана разобрала отдельные слова и фразы.

– Ворон вручил всю заботу о морской живности Седне, а всю наземную жизнь Торнгарсоаку. Когда Седна и Торнгарсоак здоровы, все живое цветет и размножается.

Неожиданно для себя Эвиана оказалась в темном подводном царстве. Стайки рыб проносились мимо опустившейся на колени молодой эскимоски с длинными волосами и лицом, очень похожим на лицо Снежной Лебеди. Играя, Седна рукой рассекла рыбную стайку.

Ее руки! Пальцы Седны без верхних фаланг походили на короткие тупые обрубки. Орсон в это время шептал Максу:

– Типичные для любого народа мифы и легенды.

Голос Полярной Лисы наполнился печалью.

– Седна – прекрасная эскимосская девушка – весьма скептически относилась к браку и всячески сторонилась замужества. Тогда рассерженный отец в сердцах отрубил ей все пальцы.

Эвиана не увидела на лице Седны ни сожаления, ни горечи. Их глаза встретились, губы эскимоски вытянулись в тонкой усмешке. Спокойствие Седны передалось Эвиане.

Заклубился дымок – это вновь суша. Таяли вечные льды, а из‑под земли вырывались молодые побеги. Уже появились сотни людей мужского и женского пола. Повсюду слышались голоса детей, их смех, плач и радостные возгласы. То там, то здесь появлялись хижины. Смелые мужчины пробовали себя в коллективной охоте.

Внезапно поднялись моря и океаны, и Эвиана оказалась на носу маленькой, выдолбленной из бревна лодчонки, несущейся по волнам за расторопным тюленем. Вскоре загарпуненное животное втащили в лодку. Охотники что‑то закричали, и Эвиана вновь перенеслась в подводное царство, прямо в объятия девушки с обрубленными пальцами.

Вскоре Эвиана обнаружила себя лежащей на большой плавучей льдине. Из воды вынырнул тюлень, вдохнул свежего воздуха и исчез в морской пучине…

По берегу бежали люди и били зазевавшуюся рыбу острогами. Из уст охотников раздавались бодрящие песни…

Эвиана оказалась в общественной хижине‑касгике. Ее окружали танцующие дети. Голые детские тела корчились и извивались в такт незнакомым ударным инструментам…

Вскоре Эвиана стояла на берегу океана и наблюдала за приближением чужестранного корабля. На его палубе вполне мог бы разместиться средних размеров кит. Гигантские паруса несли корабль к берегу, и через несколько минут на землю спрыгнули десятки волосатых людей с бледной кожей.