– Что? Паруса и лазеры? – поинтересовалась Миллисент. – Почему?

– Я устроил подслушивание наших гостей. Они почти ничего не говорили, но я видел их лица. Некоторым арабам и бразильцам наплевать на все эти кометы и звезды. Они хотят дорваться до лунных суперлазеров. Представь, что произойдет, если какой‑нибудь маньяк захватит один из таких агрегатов огромной мощности. Да мы не успеем послать корабль, как этот мерзавец сожжет Париж или Лондон.

– Но как можно вычислить террориста?

– Можно. Несмотря на то, что некоторые из них закончили по два университета, что их дети пристроены в лучших колледжах, а сами они порой похожи на безукоризненных английских джентльменов. Самое неприятное, Миллисент, то, что фанатизм часто уживается рядом с интеллектом, и жизнь – это не шкала, где на одном конце сосредоточенно абсолютное зло, а на другом христианская доброта.

– Послушай, Алекс, мы управляем движением астероидов уже тридцать лет, и ни один еще не свалился на наши головы.

– Тридцать лет… Астероиды… – пробормотал Алекс. – К чему это ты? Ах, да… Под контролем «Падших ангелов» шестнадцать астероидов. Это не так много. Но один удар маленького астероида о Землю… Вспомни историю падения астероида в Сибири, кажется, в 1908 году. Да… Один такой удар, и настроение испорчено, как минимум, на день.

– Ну и юморок у тебя, Алекс.

– Ладно, – шеф Службы Безопасности вздохнул и нежно взял Миллисент за руку. – Извини. Все работа, и некогда даже отвести душу.

– И это говорит мой Алекс? – улыбнулась Миллисент.

– Если бы я в свое время не привел юную красавицу в свою скромную обитель, то никогда не утолил бы своей печали, а отдел Безопасности не получил бы прекрасного счетовода, – лицо Гриффина приняло самое искреннее выражение. – Знаешь, самая отвратительная сторона власти и высокой должности вообще – это то, что телефоны разрываются у тебя в ушах двадцать четыре часа в сутки. А если вокруг тебя собрались толковые подчиненные, то они дают поспать своему шефу хотя бы с двух до шести ночи.

Миллисент отпила глоток вина и озорно взглянула на Гриффина сквозь бокал.

– Будем надеяться, не так ли? – спросила она.

Алекс недоуменно посмотрел на Миллисент, не поняв смысла ее слов, но переспросить постеснялся.

– А что сейчас поделывает Марти? – сменила Миллисент тему.

– Все так же работает. На том же месте. Сейчас он участвует в одной ответственной экспедиции на Крайнем Севере. Похоже, там он не затерялся. Представь, ему дали кремниевое ружье времен Людовика Шестнадцатого. На всякий случай.

– Ох, Алекс… Иногда мне гораздо легче затеряться в бухгалтерских книгах и компьютерных файлах, чем… Нет, все‑таки у тебя сумасшедшая работа.

– Да… Но у тебя недюжинный талант. И как мы его вовремя не рассмотрели?

Миллисент воздохнула.

– Значит, Марти решил поиграть?

– Это же Марти.

Миллисент задумчиво стала водить вилкой по тарелке с картофелем.

Долгое молчание нарушил зуммер.

– Алло… Гриффин слушает.

Кометы на экране исчезли, и их место заняло круглое лицо Дуайта Уэллса. Двадцатичетырехлетний парень был главным специалистом по компьютерам в Парке. В Компьютерном Центре имени Коулза он ночевал гораздо чаще, чем в своем служебном кабинете, расположенном в здании Управления.

– Что случилось, Дуайт?

– У нас здесь проблема.

«Наверное, опять арабы что‑нибудь натворили», – подумал шеф Службы Безопасности и спросил:

– Что‑то серьезное?

– Алекс, кто‑то испортил мою программу для «Ядерной зимы».