– Надеюсь, на этот раз наши винтовки не подведут! Трианна, да посмотрите же вы на них!

– Не могу! Я боюсь!

– Тогда отдайте мне ваш карабин! – сурово приказал женщине Макс и потянулся за оружием.

Трианна замотала головой и отчаянно вцепилась в свою винтовку.

Расстояние между гром‑птицами и незнакомцами сократилось до километра, и Макс смог хорошенько рассмотреть этих существ, которые оказались странной помесью зверей и птиц. Гигантская волчья голова со страшным оскалом сидела на красивом орлином теле. По размерами они уступали гром‑птицам, но их необычный, устрашающий вид потряс игроков куда сильнее, чем обыкновенные формы птиц‑извозчиков.

Через несколько секунд волкоорлы ринулись в бой. Проявив прекрасную реакцию, гром‑птицы камнем нырнули вниз, стараясь избежать кровавой схватки.

Макс успел разглядеть острые когти и белые волчьи клыки, а потом все: солнце, земля, облака, другие птицы – завертелось перед глазами, будто в калейдоскопе. Его гром‑птица делала то, что летчики называют высшим пилотажем. Иногда Максу казалось, что он вываливается из седла и летит вниз. Несмотря на груз, гром‑птице удалось вывернуться из‑под двух наседавших на нее волкоорлов.

Неожиданно тинмиукпук сделал «мертвую петлю» и атаковал врага сзади. Раздался страшный волчий вой. Волкоорел развернулся и на лету впился острыми клыками в шею гром‑птицы. Отчаянным рывком тинмиукпук освободился и яростно атаковал врага. Вырвав из тела волкоорла несколько кусков мяса, гром‑птица взмыла вверх и бросилась навстречу второму агрессору. Раненый волкоорел, беспомощно хлопая крыльями, по замысловатому серпантину, понесся к земле.

Наконец, Трианна немного пришла в себя и, прицелившись, выпустила во второго волкоорла дюжину пуль. Обливаясь кровью, враг поспешил к ближайшему облаку.

Совместными усилиями гром‑птиц и игроков были повержены и остальные восемь волкоорлов. Один из них, удирая к спасительным облакам, закричал, как показалось Максу, человеческим голосом.

ГЛАВА 14

ПОСЛЕ ЖИЗНИ

В небольшой палате медицинского центра на кушетке неподвижно лежала женщина. Ее тело было опутано многочисленными датчиками и электродами.

Доктор Вэйл внимательно всматривался в экран компьютера, стирал данные, вызывал новые данные и снова стирал.

– Ну? – произнес Гриффин, барабаня в нетерпении пальцами по крышке письменного стола.

– По моему, какой‑то непорядок с легкими и почками.

– Да черт с ними, – Гриффин еле сдерживался. – Послушайте. Восемь лет назад ее отец выудил у нас деньги и отправил дочь в больницу в Солт‑Лейк‑Сити. Потом он опять потребовал деньги. Мы снова дали. Дочь была отправлена в санаторий в Сент‑Поле. Когда Миннесота в прошлом году испытала финансовые затруднения, Мишель Старджен указали на дверь. Именно тогда она стала называть себя Мишель Риверс. Она до сих пор, доктор, простите за резкость, махровый бездельник и псих.

– Я не понимаю такие экзотические термины, Алекс.

– Я же не доктор.

– Это точно.

– Доктор Вэйл, – голос Гриффина стал вкрадчивым. – Давайте сотрудничать друг с другом, а? Мы оба наделали кучу ошибок. Можно поспорить, кто больше.

Вэйл неожиданно занервничал:

– Да, должен признать, что Мишель Старджен – классическая шизофреничка, но она в качестве Эвианы прошла все наши тесты, и поверьте, мы не нашли никаких патологических отклонений.

Голос Вэйла задрожал. Алекс почувствовал к доктору жалость, но не смягчился.

– Ну да, конечно, теперь можно говорить что угодно. Ладно. Но почему Мишель все‑таки вернулась? Значит, есть причина? Она считает игру неким лекарством, не так ли? Знаете, доктор, по‑своему она права.