– Не уверен… – Вэйл на мгновение замялся, – что вы понимаете все значение…

– Давайте без пафоса, доктор, – оборвал Гриффин. – Я, конечно, мало смыслю в психологии, но кое‑что понимаю. Мы встретились со случаем селективной амнезии, развившейся на фоне персональной диссоциации и отягощенной сверхвысокой гипнабельностью… Правильно ли я выговорил все термины?

– Правильно, Алекс. Продолжайте.

– Поправьте меня, если я буду не прав. После того, как Мишель Старджен убила игроков, она почувствовала огромную тяжесть вины.

– В общем‑то, да…

– Мишель Старджен считала себя убийцей. С другой стороны, Эвиана – героиня, которая отстаивала свою правоту. Мишель – беспомощная мышка, Эвиана – львица. Чтобы жить с собой в согласии, Мишель должна была стать Эвианой.

– Вы затронули только половину дела, – с неохотой произнес Вэйл. – Главный вопрос в том, что она здесь ищет. Мишель вновь хочет пережить момент, разбивший ей жизнь, испытать новую боль, которая вытеснит предыдущую. Все это неосознанно, на уровне подсознания. Вы понимаете, насколько опасно возвращать Мишель в игру?

– Опасно для нее? Мишель уже тертый калач, испытала и не такое. Можно ли ей сделать хуже? Опасно для нас? Мы спрячем ее за панцирь, окружим кольцом агентов. В игре есть Марти. Во второй раз ничего не случится, я гарантирую, – Алекс подался вперед и доверительно продолжил: – Мы не знаем, сможет ли Мишель определить убийцу, но и убийца ни в чем не уверен. Это то, что мне надо. Вэйл надолго задумался.

– Если вы вернете ее в игру…

– Я это сделаю, – уверенно заявил Гриффин.

– Тогда вы мало что потеряете и много приобретете, – согласился наконец Вэйл. – Только не радуйтесь раньше времени: она может потерять и остаток разума.

– Думаю, что и Эвиана, и Мишель согласились бы со мной.

Вэйл пробежал пальцами по клавиатуре компьютера и продолжил беседу:

– Ладно. Ответы на все вопросы рано или поздно найдутся. Когда я учился в медицинском колледже, мы поставили один интересный эксперимент, который может нам помочь. Я уверен, что ключ к разгадке поведения Мишель – ее высокая восприимчивость к гипнозу. Она, как вы сказали, действительна гипнабельна. Кстати, а вы откуда знаете? Ведь в ее досье об этом не сказано ни слова.

Гриффин пожал плечами.

– Как теперь выяснилось, Мишель Старджен – настоящая фанатка Парка Грез. А это место – царство измененного сознания. Иллюзию здесь легко принять за реальность, и наоборот.

После некоторой паузы Алекс спросил:

– Вы упоминаете о ее отце. А кто ее мать?

– Она уже умерла, – ответил Вэйл. – А ее девичье имя – думаю, вы уже догадались, – Эвиана Риверс.

* * *

Мишель Старджен с удовольствием ощущала, как прохладная вода нежно ласкает кожу. Она находилась в закрытом бассейне, куда не проникал ни лучик света, ни звук. Сотни фунтов высыпанной в воду соли держали тело Мишель на поверхности как поплавок, а сто миллиграммов синтетического транквилизатора‑гипнотика отняли у нее все желания, кроме желания лежать и наслаждаться тишиной. Сознание Мишель утонуло в теплой бесконечной неге, где мыслям ничто не могло помешать.

Кто она? Эвиана? Да, она Эвиана, сильная и властная. А Мишель была плохой, она совершила что‑то ужасное. Эвиане не хотелось думать об этой своей части, одинокой и жалкой.

Внезапно темноту бассейна прорезал свет. Мерцающие светлые пятна двигались в темноте, как стайки аквариумных рыбок. Пятна были разноцветные, похожие на отсветы бриллианта.

Затем Эвиана услышала и звуки, они звучали все громче и громче… Это билось ее сердце.