– Зеленоглазое чудовище. Сексуальная ревность. Одна весьма своеобразная картина, способная смутить кого угодно.

– Вы смущены?

Мендес иронично улыбнулся и чуть наклонил голову.

– Нет, конечно. Я выразился условно, – он рассмеялся. – Простите. Я не хотел показаться высокомерным. И не думаю, что вас тоже могут смутить хоть какие‑нибудь физиологические проявления.

– Да, конечно. Но это тоже в каком‑то смысле моя проблема. Не имеющая решения.

– Она не может подключаться.

– Нет. Она пробовала, и ничего не получилось.

– Давно это было?

– Пару месяцев назад. В двадцатых числах мая.

– И этот э‑э‑э… случай, он произошел после этого?

– Да. Вот в чем сложность‑то. Он, кажется, понял, в чем дело.

– Давайте вернемся к самому началу. Насколько я понял из ваших мыслей – если принять, что вы правы относительно проекта «Юпитер», – вы и Марти верите, причем Марти уверен больше, чем вы, что мы, прямо сейчас, способны избавить мир от войн и агрессии, так? Иначе всему миру придет конец.

– Марти выразился бы именно так, – я встал. – Пойду налью себе еще кофе. Вам что‑нибудь взять?

– Плесните немного рома, пожалуйста. А вы в это не верите?

– Верю. Верю и не верю, – я занялся напитками. – Позвольте теперь мне угадать, что вы думаете. Вам кажется, что не стоит особенно торопиться, раз уж проект «Юпитер» все равно закроют, верно?

– А вы думаете иначе?

– Даже не знаю, – я поставил напитки на наш столик, Мендес взял свой ром, отпил немного и кивнул. – когда я подключался с Марти, у меня возникало ощущение острой необходимости сделать все как можно скорее, но это могло быть только его личное восприятие. Марти очень хочет своими глазами увидеть результаты этого замысла – пока он еще жив.

– Он не так уж стар.

– Да, ему только шестьдесят с хвостиком. Но эта идея уже давным‑давно не давала ему покоя, еще с тех самых пор, как вы, ребята, появились. А может, еще и раньше. И он понимает, что понадобится какое‑то время, пока все переменится окончательно. – Я лихорадочно подыскивал убедительные, логичные доводы. – Но даже не принимая во внимание желания Марти, есть и другие важные причины поторопиться со всем этим. То, что задумал Марти, настолько важно, что все остальное, что мы сделаем или не сделаем, не будет иметь почти никакого значения по сравнению с этим – если, конечно, есть хоть малейшая возможность это совершить.

Мендес понюхал ром.

– Уничтожение всего сущего…

– Вот именно.

– Впрочем, возможно, вы на самом деле слишком близки к этому, – сказал он. – Я имею в виду вот что – вы ведь задумали действительно необычайно грандиозный проект. В прошлые времена ни Гитлер, ни Борджиа не смогли бы устроить ничего подобного.

– В прошлые времена – нет, не смогли бы. Но не сейчас, – сказал я. – И вы едва ли не единственные из всех людей можете понять, насколько это реально.

– Мы – единственные из всех людей?

– У вас ведь есть собственный нанофор в подвале. Когда вам нужно, чтобы он что‑нибудь произвел, что вы делаете?

– Просто просим. Мы говорим, что нам нужно, потом нанофор просматривает свой каталог и говорит, какие исходные материалы ему понадобятся и в каких количествах.

– Но вы ни разу не пробовали попросить его сотворить еще один нанофор, правда ведь?

– Говорят, он и не сможет этого сделать. Расплавится от перенапряжения.