– Но ведь это тоже часть его программы, разве нет? И теоретически вы вполне могли бы обойти это, наделать кучу нанофоров и замкнуть их в кольцо.

– Ах, вот к чему вы ведете! – Мендес медленно кивнул.

– Вот именно! Если бы вы сумели обойти этот запрет, то могли бы в конце концов сказать: «Воссоздай для меня проект „Юпитер“. И ваш нанофор смог бы это сделать – при наличии достаточного количества исходных материалов и доступа к нужным источникам информации.

– Как воплощение желания одного человека.

– Да!

– О господи! – Мендес выпил свой ром и со стуком поставил стакан на стол. – Господи, боже мой!

Я продолжал:

– И тогда вся Вселенная, все бесчисленные триллионы галактик исчезнут – если какой‑нибудь сумасшедший маньяк скажет нанофору нужную последовательность слов.

– Марти очень верит в сотворенных им чудовищ, если позволил нам приобщиться к этому знанию, – сказал Мендес.

– Вера или отчаяние – какая разница? Я получил от него заряд и того, и другого.

– Вы голодны?

– Что? – я не сразу понял, о чем это он.

– Вы хотите пообедать прямо сейчас или подождете сперва мы все подключимся?

– Если я и изголодался, то по таким подключениям. Давайте сперва подключимся.

Мендес встал и дважды громко хлопнул в ладоши.

– Все – в большую комнату! – объявил он. – Марк ты остаешься на дежурстве.

Все остальные прошли один за другим через двойные двери в другую часть атриума. Я с замиранием сердца думал о том, что меня там ожидает.

* * *

Джулиану привычно было ощущать себя одновременно десятью разными людьми, но и это ощущение временами вызывало растерянность и некоторую неловкость, несмотря на то что остальные девять давно стали для него необычайно близкими людьми. И он не очень хорошо представлял себе, каково же будет подключиться одновременно с полутора десятками совершенно незнакомых мужчин и женщин, которые постоянно подключались все вместе в течение целых двадцати лет. Такое подключение все равно было бы для Джулиана «terra incognita»[13], даже если бы с этими людьми не произошли пацифистские изменения, о которых предупреждал его Марти. Джулиан иногда соединялся по горизонтальной линии связи с другими боевыми группами, и всякий раз это больше всего походило на неожиданное вмешательство постороннего в задушевный семейный разговор.

Восемь из этих людей когда‑то были механиками, или, по крайней мере, предшественниками механиков. Джулиан гораздо больше беспокоился из‑за остальных, бывших преступников и наемных убийц. Но они же вызывали у него и больше любопытства.

Может быть, он сумеет как‑то научиться у них уживаться с собственными воспоминаниями?

В «большой комнате» стоял кольцевидный стол, в центре которого размещался монитор головидео.

– Мы обычно собираемся здесь, чтобы посмотреть новости, – пояснил Мендес. – Или же фильмы, пьесы, концерты. Нам нравится воспринимать все это сразу с нескольких точек зрения.

У Джулиана были на этот счет некоторые сомнения. Вместе со своей боевой группой он побывал в слишком многих страшных переделках, когда твердая уверенность в чем‑то от одного человека тотчас же передавалась остальным девяти. Начиналось это за какую‑то долю секунды, а на то, чтобы во всем как следует разобраться, уходило иногда больше часа.

Стены комнаты были обшиты темными панелями красного дерева, стол и стулья были сделаны из ели с красивой волокнистой поверхностью.