– Боюсь, перемещать физические объекты несколько труднее, чем изменять информацию, – сказал Марти. – Но в любом случае стоит попробовать. Кто‑нибудь из вас умеет водить вездеход?

Мы переглянулись.

– Четверо из Двадцати умеют водить машину, – заявил Мендес. – Сам я никогда не управлял вездеходом, но думаю, разница не большая.

– Мэгги Камерон был когда‑то водителем, – вспомнил я то, что узнал о Двадцати, когда подключался с ними. – Он водил машины в Мексике. Рикки учился водить в армии и может водить армейские вездеходы.

Марти встал. Двигался он как‑то замедленно.

– Эмилио, дайте мне ваш телефон, который не прослушивается. Посмотрим, что может сделать наш генерал.

Легонько скрипнула дверь, и в комнату тихо вошла Юнити Хэн.

– Вам надо это знать. Когда мы подключились с ним в полном контакте, мы обнаружили… Этот человек, Питер… Он мертв. Его убили – из‑за того, что он знал.

Амелия прикусила губу и посмотрела на меня. По ее щеке скатилась одна‑единственная слезинка.

– Доктор Хардинг… – Юнити не сразу решилась сказать. – Вас тоже должны были убить. Как только Инграм убедился бы, что все ваши записи уничтожены.

Марти покачал головой.

– Это не похоже на отдел технологических исследований.

– Это даже не военная разведка, – уточнила Юнити. – Инграм – член ячейки светопреставленцев. Их тысячи, их полным‑полно во всех правительственных структурах.

– Господи боже мой! – вырвалось у меня. – И теперь они знают, что их пророчество истинно…

Как стало известно от Инграма, он лично знал только еще троих других членов секты «Молота Господня». Двое из них работали в отделе технологических исследований – один штатский, секретарь в чикагском отделении, к которому был приписан и сам Инграм, второй – его товарищ, офицер, который ездил на остров Сент‑Томас и убил там Питера Бланкеншипа. Третьего он знал только под тайным именем Иезекиль. Этот Иезекиль появлялся только раз или два за год и приносил приказы. Именно он уверил Инграма, что последователей «Молота Господня» множество тысяч и они проникли повсюду в правительственные и коммерческие структуры, главным образом в армию и полицию.

Инграм убил уже четверых мужчин и двух женщин, все, кроме одного, были на военной службе (этот один был мужем женщины‑ученого, которую Инграм пришел убивать). Все убийства он совершал далеко от Чикаго, и большинство преступлений остались нераскрытыми, прошли как смерти от естественных причин. В одном случае он изнасиловал жертву, а потом изуродовал ее тело определенным образом, как ему велели, так что ее смерть отнесли на счет маньяка – серийного убийцы.

Убивая, Инграм не испытывал ни малейших угрызений совести. Эти люди были для него опасными грешниками, которых он отправлял куда следовало – в ад. Но ему очень понравилось уродовать тела жертв – это придавало ощущениям необычайную остроту, – и Инграм надеялся, что Иезекиль снова поручит ему такое задание.

Имплантат ему вживили три года назад. Его собратья‑светопреставленцы не одобряли этого, и сам он тоже не одобрял гедонистических удовольствий, для которых люди обычно использовали подключение. Сам Инграм подключался только во время коллективных молитв и иногда – при совершении ритуальных убийств, которые он тоже воспринимал как особое мистическое действо.

Один из тех, кого он убил, был отставным механиком, «стабилизатором» вроде Канди. Джулиан почему‑то вспомнил вдруг о подонках, которые зверски изнасиловали Арли и бросили умирать. И о том светопреставление с ножом, который встретился ему возле магазина.