Оба заметно захмелели. Залоглу уже не замечал иронии в словах Хафыза-Тыквы. Хафыз, привыкший к мутному дешевому вину, которое торговцы продают стаканами, быстро опьянел от водки и теперь парил в соблазнительных грезах. Он закрыл глаза и мечтал о том, что, если б ему сейчас скрипку, он спел бы песню, или лучше газель!..

А Залоглу все рассказывал… Из того, что услышал Хафыз-Тыква, он понял, что Залоглу влюбился в дочь вербовщика Джемшира и даже намерен на ней жениться. Но парень боится своего дяди, и есть только один человек, который мог бы уговорить его, а именно управляющий имением Ясин-ага. Однако и он рассуждает, как дядя, даже еще более щепетилен в вопросах чести и считает, что «господин не может брать в жены рабыню, не любимую аллахом».

— Ясно, — сказал Хафыз-Тыква, — я понял тебя, юноша.

— Ведь Ясин-ага все для тебя сделает, умрет там, где ты ему прикажешь… — убеждал Залоглу.

— Знаю.

— Уповаю на тебя.

— Выпьем! — предложил Хафыз.

— Выпьем. Но больше не называй меня Залоглу. А то…

— А то что?

— А то и я…

— Будешь называть меня «Хафыз-Тыква»?

Залоглу рассмеялся.

Хафыз-Тыква даже не улыбнулся.

— Называй, если так тебе больше нравится. Я не буду злиться, как ты. На что злиться? Старайся угодить Ясину-ага, — между прочим посоветовал он.

— Но как?

— Что значит «как»?

Залоглу задумался:

— Я и так с первого слова исполняю все его прихоти, книги ему читаю…

— Вот-вот! — поддакнул Хафыз. — Это очень важно. Пойдешь в город, купи книжку из тех, что ему нравятся. Старайся умаслить его, угодить…

— А ты что будешь делать?

— Ты в мои дела не вмешивайся, я свое дело знаю.

Он взял бутылку, налил себе и выпил одним духом.

VIII

Три дня спустя Хафыз-Тыква пришел в имение. Он нашел управляющего в амбаре. Веяли семена кливлендского хлопка для весеннего посева. Хафыз-Тыква, заложив руки за спину, степенно остановился в воротах амбара, уверенный, что здесь, как и везде, ему обеспечено должное уважение.

— Бог в помощь! — важно проговорил Хафыз-Тыква. Ясин-ага обернулся, увидел его светлость имама и, забыв о семенах, поспешил ему навстречу. «Неспроста это, неспроста их светлость имам пожаловал в имение в такое необычное время», — подумал он и церемонно приветствовал Хафыза.

— Добро пожаловать, господин имам!

— Благодарю.

Ясин-ага, сложив перед собой руки, вопросительно смотрел на имама, ожидая его приказаний. А Хафыз потупил задумчивый взгляд в землю и покусывал губы.

— Пожалуйста, пройдемте в мою комнату! — предложил Ясин-ага.

Батраки, веявшие на ветру деревянными вилами семена хлопка, бросили работу и смотрели на них.

— Рамазан здесь? — спросил Хафыз-Тыква.

— Нет. Пошел в город… Вам что-нибудь нужно? Хафыз-Тыква с опаской огляделся по сторонам.

— И Музафер-бея тоже нет дома?

— Нет.

— Когда вернется?

— На днях должен быть. Что-нибудь случилось? Хафыз-Тыква тяжело вздохнул.

— И не говори, Ясин-ага! Ужасно, просто ужасно! Ясин-ага тревожно заглянул в глаза Хафыза с немым вопросом.

— Уповаем на всевышнего, дорогой, — сказал Хафыз-Тыква. — Так значит, Музафер-бей скоро пожалует в имение?

— Ждем, должен приехать.