– Простите, сэр. О каком портрете вы говорите? – спросил Джеральд.

– О том самом, о котором рассказал своей повести доктор Конан Дойл, мистер Мартин. – По нему полицейский инспектор из Скотланд-Ярда мистер Джордж Ньюнс опознал в мистере Степлтоне Баскервиля. В повести это сделал мистер Шерлок Холмс

Джеральд и старший инспектор переглянулись.

Младший Баскервиль продолжил:

– Но этого портрета там быть просто не могло! Ибо еще много лет назад его сняли со стены и уничтожили.

– Вот как? И когда это случилось? – спросил Джеральд.

– Портрет был уничтожен сразу после дела о собаке, мистер Мартин.

– Я не о том. Когда ваша мать видела портрет Гуго Баскервиля?

– Это было месяцев за шесть до смерти моего отца. Мать была тогда страшно напугана. Да и отец, когда узнал, явно испугался. Я это заметил по его лицу.

– А как, по-вашему, откуда мог взяться этот портрет?

– Кто может на это ответить, мистер Мартин?

– Но есть ли свидетельства тому, что портрет был действительно уничтожен, мистер Джеймс?

– Много лет его не было, старший инспектор, – продолжил свой рассказ Джеймс. – Его порезал на полосы еще прежний дворецкий Берримор. И эти полосы были сожжены. И вдруг моя мать видит этот портрет на стене, где он висел во времена сэра Чарльза Баскервиля, который владел имением до моего отца сэра Генри.

– Но как он мог попасть туда? – спросил старший инспектор.

– Этого я не знаю. Но затем портрет исчез, мистер Гуд. Словно его и не было.

– И больше он никогда не появлялся?

– Нет, старший инспектор.

– А леди Баскервиль не могло просто показаться?

– Моя мать не сумасшедшая, господа.

– После инцидента опросили слуг?

– Никто из слуг Баскервиль-холла не знал, откуда он взялся. Правда, дворецкий Томас Бангл, спустя месяц после этого, стал болтать о красавице Лауре Лайонс. Это мать мистера Роджера Лайонса.

– И что он говорил? – спросил Гуд Вогана.

– Он стал болтать о портрете! Мол, портрет злодея проявляется на холсте. «Его нельзя уничтожить!» – кричал он. – Его место на стене было именно здесь! И он все равно будет здесь, ибо место это определено дьяволом!» И затем сказал, что Лаура Лайонс знала про это! Его словам тогда никто не придал значения.

– Это чрезвычайно интересно, сэр. Но продолжайте дальше ваш рассказ.

– Когда отец умер, мистер Гуд, я понял, что в замке снова начались убийства. И понял, что «проклятие» действует. Но не смотрите на меня такими глазами. Я не Лайонс и не Бангл. И с головой у меня все в порядке.

– Но тогда, что вы называете проклятием рода Баскервиль, сэр?

– Наши деньги, старший инспектор. Все началось с дяди Чарльза, которого убил Степлтон. Я понял, что снова нашелся тот, кто затеял отчаянную игру.

– Но кто мог претендовать на деньги Баскервилей-Воганов, сэр? Только те, кто носит вашу фамилию. Ваш брат и вы. Вы могли наследовать состояние. И еще жена сэра Чарльза леди Сесилия, и мисс Стейнбек, рассчитывающая стать вашей женой. Мистера Степлтона я не беру, ибо он стал жертвой, хотя полностью не могу исключить и его участия в этом деле.

– А мистер Роджер Лайонс? Он ведь утверждает, что и он из нашего рода? А если он Баскервиль, то и у него был мотив.

– Лайонс никогда не сможет доказать свое право на наследство, мистер Джеймс. Деньги Баскервилей-Воганов и имение ему не получить. Официально он сын художника мистера Лайонса.