– Как бабушка? – поинтересовалась Лэй Жун.

Глаза дяди выглядели покрасневшими, невозможно было понять, из-за слез или от усталости.

– Сегодня утром обнаружили кровь в стуле, врач сказал, нужно переливание, иначе организм может не справиться. Но после переливания она с головы до пят покрылась сыпью, жутко чесалась, а врач не хотел давать противоаллергические. Так и провертелась с боку на бок весь вечер, только вот недавно уснула – в этот раз матушке очень нелегко приходится.

Лэй Жун немного постояла с растерянным видом, а потом спросила:

– А Хуянь Юнь здесь?

– Он и его мать вчера дежурили у бабушки всю ночь и сегодня большую часть дня. Боюсь, если они так продолжат, то свалятся от усталости. Я сказал им, чтобы шли домой, поспали и приходили завтра.

Лэй Жун покивала:

– Я пойду взгляну на бабушку.

Дядя показал на дверь палаты справа:

– Кровать посередине. Потише, постарайся не разбудить ее.

Лэй Жун осторожно вошла в палату. Свет уже давно погасили и внутри было темным-темно, с трудом можно было рассмотреть четыре кровати, стоящие бок о бок. В ноздри ударила причудливая смесь запахов кислого молока и перекиси водорода. Двигаясь на ощупь, она подошла к кровати бабушки и вгляделась в ее исхудавшее лицо, освещенное бледным светом луны: щеки ввалились, возможно, из-за нестерпимого зуда после переливания крови ладонь правой руки, худой, как у скелета, замерла на тыльной стороне левой, и казалось, что она продолжала почесывать ее; брови были сведены, похоже, страдания не отпускали бабушку и во сне, выдыхая, она слегка стонала, что заставляло сердце Лэй Жун разрываться от боли.

– Бабуля, Жун Жун надо уехать, ты можешь, как раньше, много лет назад, стоя в переулке, молча смотреть мне вслед?

Лэй Жун зажала рот рукой, одна за одной крупные слезы катились по щекам. Чтобы не заплакать в голос, она сдерживала рыдания, вздрагивая всем телом, как на ледяном ветру.

Неожиданно чьи-то руки легко приобняли ее за плечи.

Она обернулась и за пеленой слез, застилающей глаза, смутно различила красивое и печальное лицо Го Сяофэнь.

Две девушки еще немного побыли в палате и вышли за дверь.

В коридоре Лэй Жун вытерла слезы.

– Сяо Го, а ты как здесь оказалась?

– В последние дни случилось очень много всякого, у меня на душе было тревожно. Я позвонила Хуяню, чтобы поболтать. Узнала, что его бабушка больна и он дежурит около нее в больнице, поэтому и приехала сюда. Но кто знал, что его я не застану, а вместо этого встречу тут тебя, – с горькой улыбкой произнесла Го Сяофэнь. – А ты как, сестричка? Последние дни в газетах без конца только и печатают статьи, где на тебя нападают. Пишут, что тебя подозревают в убийстве и поэтому отстранили от работы, что ты заставила кого-то избить журналиста. Сегодня утром, когда внезапно умер генеральный директор крупной корпорации «Восхождение» Цянь Чэн, некоторые газеты упоминали, что ты тоже была на этом собрании и теперь занимаешься «охраной здоровья богачей»…

Лэй Жун не хотела обсуждать смерть Цянь Чэна.

– От Лао Ма есть новости?

Го Сяофэнь покачала головой:

– Я попросила одного друга из городского управления разузнать. Известно только, что делом Лао Ма занимается четвертый отдел. Больше ничего.

Глядя на ее печальный вид, Лэй Жун спросила:

– Сяо Го, а у тебя что случилось? Выглядишь измученной.

Го Сяофэнь белоснежными зубками прикусила край нижней губы, некоторое время помолчала, а затем произнесла:

– Мой парень приехал…

– Что? – в растерянности уставилась на нее Лэй Жун, не зная, что сказать

– Мы познакомились, когда учились в университете. Мы вместе уже много лет, последние два года я хотела выйти за него замуж, но он отнекивался, говорил, что сначала нужно создать бизнес.