– А ты как будто вчера окончила университет! Все еще наивная студентка? – холодно усмехнулся Яо Юань. – Принципы морали – это чепуха, которая ни в какое сравнение не идет с реальными деньгами! Раньше я и правда думал, что нужно жить по совести, потом понял, что это так не работает. Если у меня будут хотя бы мало-мальские моральные принципы, то я навечно останусь пассажиром без места в метро. Я решил: нужно отступить. Живешь ведь не для того, чтобы у тебя нимб над головой светился; соблюдаешь основные правила, и ладно. Тем более я год вертелся на бирже. Трейдеры, которые соблюдали правила, не выдерживали под натиском воротил, а те, кто не соблюдал никаких правил, загребали наши деньги. Ну и, как видишь, я все потерял, даже девушка меня бросила…

Го Сяофэнь слушала, и постепенно ее сковывал холод; под конец она совсем затосковала и, не имея сил ни на что больше, могла только смотреть на этого незнакомого человека, который был ей когда-то близок. Через некоторое время она развернулась и вышла из дверей больницы. Яо Юань по-прежнему стоял на том же месте, глядя ей вслед, как бы навсегда прощаясь с тем отрезком своей жизни, где они были вместе.

Го Сяофэнь долго шла вдоль стены, окружавшей территорию больницы, и внезапно вспомнила, что, прощаясь, Лэй Жун просила ее позвонить Хуянь Юню. Она вынула телефон и набрала номер. Долго звучали гудки, и наконец она услышала хмурый и глухой голос, какой обычно бывает у людей, с трудом очнувшихся от глубокого сна:

– Сяо Го, что случилось?

– Извини, что я тебя разбудила. – Го Сяофэнь рассказала, что Лэй Жун недавно навещала бабушку в больнице, и о том, что она просила передать перед уходом. Телефон долго молчал.

Го Сяофэнь подумала, что возникли проблемы со связью, пару раз произнесла «Алло!», и наконец голос собеседника зазвучал снова. Хуянь Юнь явно нервничал:

– Я тут, подожди, мне нужно подумать… Ты говоришь, Лэй Жун очень спешила уйти. Что-то произошло?

Го Сяофэнь задумалась, потом ответила:

– Нет, ничего. Когда она ушла, я сама растерялась. Хотела позвонить ей, но телефон был отключен.

– У нее же есть телефон, почему она не позвонила мне сама, чтобы попрощаться, даже не прислала СМС? Теперь ее мобильный выключен. Разве он мог разрядиться? Она очень торопилась уйти и повторяла, что должна вернуться на юг, а это способ, к которому прибегают в случае серьезной опасности. Значит, ее телефон не разрядился, а, опасаясь преследования, она… – Хуянь Юнь, казалось, разговаривал сам с собой: – Кстати, Сяо Го, эти два дня я присматривал за бабушкой в больнице, не смотрел новости. Не случилось ли чего-то, имеющего отношение к Лэй Жун?

– Случилось. – И Го Сяофэнь рассказала ему о том, как умер Цянь Чэн, как Лэй Жун обследовала его тело на месте происшествия, и о разговоре двух людей, предсказавших его смерть.

Хуянь Юнь тут же обеспокоенно спросил:

– Ты сейчас рядом с Первой городской больницей? Хорошо. Там поблизости есть большой KFC, он открыт круглосуточно, подожди меня там, я сейчас вызову такси и приеду к тебе.

Повесив трубку, Хуянь Юнь торопливо надел куртку и собрался выйти из дома. Мысли путались в голове, в горле пересохло, глоток прохладной воды был бы очень кстати, с этой мыслью Хуянь Юнь, направился в кухню. Он сам не понял, как так получилось, но, уже взяв в руку кувшин с водой, он неожиданно упал на пол, громко вскрикнув от неожиданности. Весь мокрый, он в растерянности вытер лицо рукой, однако почувствовал себя немного бодрее.

Он размышлял: «Лэй Жун пришлось столкнуться и с давлением общественного мнения, и с подковерными интригами, и она вынуждена была бежать явно не из-за первого, скорее из-за второго. В пользу этого говорит тот факт, что, боясь преследования, она выключила мобильный телефон.