Глава 17. Прижизненное вскрытие

Всякий раз при осмотре тел погибших от рубленых или колотых ран необходимо указывать: где было найдено тело, как оно было расположено, были ли на нем следы крови; место ранения, измерения раны по длине, ширине и глубине; сквозная или не сквозная, вышли ли внутренности, вышел ли жир, была ли рана смертельной.

Сун Цы «Записи о смытии обид», Свиток четвертый (Смерть от ран)

«Мне конец!» – Эта мысль электрической дрелью впилась в мозг Лэй Жун в тот момент, когда она увидела, как обезумевший от ярости Хуан Цзинфэн, сжимая в руке нож, вошел в подсобку.

Ухватив ее за ворот, Хуан Цзинфэн гневно прорычал:

– Где тело Гао Ся? Тебе лучше вернуть мне его! Вы скопище чертей! Нечисть!

Он размахивал ножом туда-сюда перед лицом Лэй Жун так, что несколько раз остро заточенное лезвие едва не разрезало ей щеку. Лэй Жун невольно зажмурилась и уже вручила свою судьбу воле Неба, но очень скоро услышала, что яростные вопли перешли в горькие рыдания.

– Как вы вообще так можете? У-у-у вас есть все, что только можно пожелать, почему же вы не можете оставить нам хоть крошку… при жизни т-т-терпишь ваши издевательства, а когда у-у-умрешь, то вы не оставите в покое, а разрежете и продадите по ку-кусочкам. Вы люди вообще? Вы демоны! Злые демоны!

Лэй Жун осторожно открыла глаза, и при виде этого бледного человека, по щекам которого рекой текли слезы, ей почему-то тоже захотелось плакать. Она думала, сколько же боли и несчастий выпало на долю этого молодого парня, что он дошел до такого состояния.

За жестокостью всегда скрывается слабость. Когда Хуан Цзинфэн увидел слезы, выступившие на глазах Лэй Жун, как роса выступает на цветах, его сердце охватило странное чувство. Он бросил нож и, всхлипывая, начал рассказывать свою историю: как по ночам в университете рылся в мусоре, чтобы оплатить обучение; о том, что не смог найти работу и, потерпев поражение, вернулся в родную деревню; как в прах разбились все его мечты; о тех свежих могилах в заваленном осенними листьями глубоком рву; как они с Гао Ся зарабатывали на жизнь, когда снова вернулись в город; о том, как после смерти Гао Ся он вынужден был устроиться рабочим в морг, чтобы найти для нее место жительства…

Лэй Жун слушала с искренним сочувствием, и ей казалось, что она снова вернулась в тот крошечный храм трех повелителей и при свете свечей слушает рассказ У Сюйцзы об истории мастерства смерти.

«Постой-постой, что ты сказал?»

Хуан Цзинфэн неожиданно упомянул в своем рассказе журналистку по фамилии Го, сказал, что они вместе с Лэй Жун поддерживали проект «Регенерация здоровья» и что Го призывала вырезать органы из невостребованных тел, хранящихся в моргах крупных больниц, и использовать их для пересадки, поэтому сегодня вечером он пойдет и своими руками прирежет ее… У Лэй Жун был заткнут рот, она не могла говорить, а только изо всех сил принялась мотать головой, так что лицо ее раскраснелось, а на лбу выступили крупные горошины пота.

Хуан Цзинфэн заметил, что она хочет что-то сказать, и вытащил у нее изо рта кляп. Лэй Жун пару раз резко кашлянула и сердито спросила:

– Кто сказал тебе, что я и журналистка Го работали на компанию «Восхождение»? Кто сказал, что труп из морозилки можно использовать в качестве донора для пересадки органов?!

Хуан Цзинфэн никак не ожидал, что голос человека, который вот-вот умрет, может звучать так храбро и решительно, поэтому невольно оторопел, а Лэй Жун, пристально глядя на него, продолжала:

– Я тебе еще раз повторяю, в тот день я была на пресс-конференции фирмы «Восхождение» исключительно по одной причине – мой друг пригласил меня, до этого я даже не знала, в какую сторону у них открывается дверь! Ты упомянул журналистку по фамилии Го, у меня правда есть такая подруга, но она работает в юридическом издании.