Лэй Жун на некоторое время остолбенела, а потом вдруг закричала, словно очнувшись:

– Так ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, что это волосы Чжан Вэньчжи. Результат анализа его ДНК непременно первым делом попадет к тебе в руки. Предположим, что результаты анализа образцов ДНК с места убийства Хуан Цзинфэна впоследствии тоже окажутся у тебя. Достаточно будет одного взгляда, чтобы обнаружить совпадение, и тогда как сможет это объяснить твой коллега, которому ты поручила обрить голову Чжан Вэньчжи? – Хуянь Юнь развернулся и, в упор глядя на стоящего в углу комнаты, спросил: – Так ведь, господин Дуань Шибэй – Гао Далунь?

Гао Далунь ответил ему взглядом, полным ненависти. Его желтое худое лицо полыхало злобой, а в глазах сверкала такая дикая ярость, что казалось, энергии его взгляда, сфокусируйся она в одном луче, хватило бы, чтобы взрезать живот Хуянь Юня и перекрошить все его кишки.

Однако Хуянь Юнь по-прежнему продолжал пристально смотреть на него, ни на миллиметр не отводя взгляда.

Наконец ярость погасла, уступив место холоду:

– Я давно наслышан о твоих способностях, но никак не думал, что ты настолько крут! Это очень досадно, что я на всякий случай собрал волосы и этим оставил железные доказательства своей вины, – но у меня остался один вопрос, который я хотел бы задать тебе.

– Говори, – кивнул Хуянь Юнь.

– Как ты догадался, что я приду в прачечную?

– Когда я на месте гибели Хуан Цзинфэна понял, что это убийство дело твоих рук, мне сразу пришел в голову один вопрос: когда ты собирал с пола волосы, то, чтобы они снова не упали на пол, наверное, тебе пришлось воспользоваться сложенным листом бумаги, который ты забрал с собой. Где ты потом мог его выбросить? Тогда я выяснил у Тан Сяотан, что, когда вы сопровождали тело Чжан Вэньчжи, по пути ты сказал, что тебе нужно по делам заскочить домой, в спешке уехал, а потом, закончив, вернулся на работу. Я подумал, ты на полпути вышел из машины, поймал такси и поехал убивать Хуан Цзинфэна, а потом так же, на такси, вернулся в исследовательский центр. Поскольку ты очень осторожен, ты не мог выбросить этот сверток где-то поблизости от места преступления или у входа в центр; самым надежным способом избавиться от него было засунуть его вместе с париком и искусственной бородой, которые у тебя были при себе (поскольку Хуан Цзинфэн ничего не заподозрил, это подтверждает, что ты приехал к нему в гриме), в бокс для ультрафиолетовой стерилизации в комнате для хранения отходов. Уже было позже десяти часов вечера, никто не занимался сортировкой, оставалось только дождаться машины, которая прибудет утром и заберет на утилизацию подготовленный мусор, и тогда все улики будут безвозвратно уничтожены.

Тогда я подумал, что есть еще одна вещь, от которой нужно избавиться еще быстрее, чем от свертка с волосами, парика и накладной бороды, – твое пальто. Это следовало сделать по двум причинам. Первая – я видел, во что вы с Тан Сяотан были одеты, когда приехали в Первую городскую больницу. На тебе были свитер и рубашка, а все, что ты пока еще не мог надеть, могло поместиться только в большом внутреннем кармане твоего вельветового пальто, там, без сомнения, и лежали парик и поддельная борода. А если это так, то, даже когда ты избавишься от них, выбросив в мусорный бак в помещении для хранения отходов, часть синтетических черных волокон, из которых они сделаны, все равно останется в твоем кармане: тот же материал, тот же уровень износа, даже степень выцветания красителя, все совпадает. Они станут идеальным вещественным доказательством. А вторая – твое беспокойство из-за «закона Локара»[112]. Ты собрал волосы Чжан Вэньчжи, потому что беспокоился, что во время убийства они могли упасть на пол, а сейчас ты еще больше беспокоишься, что на твоем пальто могли случайно остаться волосы Хуан Цзинфэна, зацепившиеся за ткань, пока ты его вешал.